Фермер 2: Водная жила

Глава 11 Первые скважины

Утро выдалось морозным, но ясным. Я стоял у окна своего дома, потягивая горячий чай из граненого стакана в подстаканнике с советским гербом, и наблюдал, как по главной дороге поселка движется колонна техники. Впереди шел тяжелый грузовик МАЗ-500 с буровой установкой УРБ-3А3, за ним УАЗ-452 с рабочими, замыкал колонну автокран КС-2561 на базе ГАЗ-53.

Техника была внушительной, областное управление геологии выделило нам лучшее оборудование для бурения производственных скважин. Установка УРБ-3А3 могла пробурить скважину глубиной до ста метров и диаметром триста миллиметров, что и требовалось для нашей оросительной системы.

Я быстро допил чай, надел телогрейку и вышел навстречу прибывшей бригаде. На улице пахло морозом и выхлопными газами, под ногами хрустел первый снег, выпавший накануне вечером.

Из кабины МАЗа выбрался бригадир буровиков, Степан Петрович Кузнецов, мужчина лет сорока пяти, в ватной куртке темно-синего цвета и каске желтого пластика. За плечами у него было двадцать лет работы в геологоразведке, он бурил скважины от Алтая до Камчатки.

— Виктор Алексеевич, — поздоровался он, снимая рукавицы из овчины, — прибыли согласно заявке. Где будем первую скважину ставить?

— Проходите в контору, покажу схему размещения, — ответил я, указывая на здание совхозного управления.

В кабинете Громова мы разложили топографическую карту масштаба 1:10000, на которой красными кружками были отмечены точки будущих скважин. Всего планировалось пробурить двенадцать производственных скважин глубиной от сорока до восьмидесяти метров каждая.

— Начнем с первой точки, возле старой мельницы, — сказал я, указывая на карту. — Там разведочная скважина дала хороший дебит — три литра в секунду.

Кузнецов внимательно изучил схему, сверяясь с записями в потертом полевом дневнике:

— Породы какие? Сложности ожидаются?

— По данным разведки — суглинки, пески, местами прослойки глины. Водоносный горизонт на глубине восемнадцати метров. Ничего сложного.

— Тогда управимся за неделю, — уверенно сказал бригадир. — Установка мощная, грунты у вас не каменистые.

К десяти утра у места будущей первой скважины собралась внушительная делегация. Приехал первый секретарь райкома Климов на черной «Волге» ГАЗ-24, представители областного управления водного хозяйства, корреспондент районной газеты «Ленинский путь» с фотоаппаратом «Зенит-Е».

Климов был в добром расположении духа. Он стоял возле буровой установки в длинном пальто с каракулевым воротником и шапке-ушанке, держа в руках папку с документами по программе мелиорации.

— Товарищи, — обратился он к собравшимся, — сегодня знаменательный день для нашего района. Начинается строительство современной оросительной системы, которая обеспечит стабильные урожаи независимо от капризов погоды.

Речь была краткой, но торжественной. Климов подчеркнул важность проекта для развития сельского хозяйства области и отметил роль совхоза «Заря» как базового предприятия по освоению неудобных земель.

— А теперь предоставляю слово инициатору проекта, заведующему НИО товарищу Корнилову, — сказал первый секретарь, указывая на меня.

Я подошел к импровизированной трибуне, ящику из-под картофеля, поставленному рядом с буровой установкой:

— Товарищи, за несколько месяцев мы освоили пятьсот гектаров неудобных земель. Но без гарантированного водоснабжения эти достижения могут оказаться под угрозой. Оросительная система, которую мы начинаем строить, станет надежной защитой от засухи.

Я показал схему размещения скважин и трубопроводов, объяснил принципы работы дождевальных машин «Фрегат», рассказал об экономической эффективности проекта.

— Общая стоимость системы составит четыреста тысяч рублей, — сообщил я. — Но уже через три года она полностью окупится за счет дополнительных урожаев.

После официальной части Кузнецов дал команду на запуск буровой установки. Дизельный двигатель ЯМЗ-236 взревел, загудел компрессор, и стальной бур начал погружаться в мерзлую землю.

— Пошли! — объявил бригадир, следя за показаниями манометров на пульте управления.

Первые метры шли легко. Бур проходил слой за слоем — мерзлый суглинок, песок с галькой, снова суглинок. Керны извлекались чистыми, без посторонних включений. Все соответствовало данным разведочного бурения.

— Отличная работа! — одобрил представитель областного водхоза, наблюдая за процессом. — Видно, что геологи хорошо поработали.

К обеду делегация разъехалась, оставив буровиков работать в обычном режиме. Я зашел в НИО, где Кутузов и Ефимов анализировали образцы керна из первых метров скважины.

— Петр Васильевич, что скажете? — поинтересовался я, склоняясь над микроскопом МБИ-6.

— Породы действительно водоносные, — ответил лаборант, поправляя очки в металлической оправе. — Пористость высокая, проницаемость хорошая. Воды должно быть много.

Ефимов записывал данные в журнал наблюдений:

— По расчетам, на глубине двадцати метров должны выйти на основной водоносный горизонт. Если все пойдет по плану, к вечеру получим первую воду.

Около трех часов дня я вернулся к месту бурения. Установка работала ровно, бур углубился уже на пятнадцать метров. Кузнецов стоял у пульта управления, внимательно следя за приборами.

— Как дела, Степан Петрович? — спросил я.

— Пока все нормально, — ответил бригадир, не отрывая глаз от манометра. — Еще пять метров, и должны дойти до воды.

В это время к буровой подъехал УАЗ-469, из которого вышел Семеныч с двумя помощниками. Все были в рабочей одежде — ватных штанах, телогрейках, резиновых сапогах.

— Виктор Алексеич, — обратился ко мне экскаваторщик, снимая шапку-ушанку, — тут дело срочное случилось. В бане котел сломался, а завтра выходной. Мужики без бани останутся, жены скандалить начнут.

Проблема была серьезной. Субботняя баня была святой традицией для работников совхоза. Нарушить ее означало создать социальную напряженность в коллективе.

— А что с котлом? — поинтересовался я.

— Труба лопнула, пар весь ушел. Сварщик говорит, запчастей нет, до понедельника не починить.

Семеныч почесал затылок под шапкой:

— Я тут подумал, может, временную баню соорудить? В лесу, подальше от глаз. Брезент есть, печка железная найдется.

Идея была дерзкой, но вполне реализуемой. Временная походная баня могла решить проблему выходного дня.

— А где место подберете? — спросил я.

— Знаю местечко в березовой роще, километрах в трех от поселка. Там и родничок есть, и дрова рядом.

— Хорошо, — согласился я. — Только осторожно. Чтобы никого не простудить и пожара не устроить.

Семеныч просиял:

— Обязательно! Мы же не первый раз походные бани делали. Еще в армии научились.

Они уехали готовить «операцию баня», а я остался наблюдать за буровыми работами. К пяти вечера установка дошла до отметки двадцать метров, но воды пока не было.

— Странно, — озабоченно сказал Кузнецов, изучая керн с двадцатиметровой глубины. — По разведке здесь уже должна быть вода.

— А может, чуть глубже залегает? — предположил я.

— Может быть. Бурим дальше.

На глубине двадцати пяти метров произошло то, чего никто не ожидал. Бур наткнулся на препятствие и намертво заклинил. Двигатель взревел на максимальных оборотах, но бур не двигался ни вверх, ни вниз.

— Стоп! — скомандовал Кузнецов, выключая установку. — Засада. Попали на что-то твердое.

Попытки извлечь бур ничего не дали. Стальная буровая головка намертво застряла в породе. Более того, при попытке вытащить ее с силой лопнул буровой шланг высокого давления.

— Что это может быть? — спросил я, глядя на неподвижную буровую колонну.

— Валун какой-то здоровенный, — предположил бригадир. — Или каменистый пласт, которого разведка не обнаружила.

Ситуация была критической. Бур стоил несколько тысяч рублей, а без него невозможно продолжать работы. Кроме того, застрявший инструмент нужно как-то извлекать.

— А что можете предложить? — поинтересовался я.

Кузнецов снял каску, почесал голову:

— Нужна более мощная установка. Наша УРБ-3А3 для таких пород слабовата. Требуется УРБ-2А2 или лучше станок шарошечного бурения.

— А где такие взять?

— В области есть, но они заняты на других объектах. Нужно договариваться, очередь отстаивать.

Я понял, что проект может затянуться на недели, если не месяцы. А время поджимало, до весны нужно было смонтировать всю оросительную систему.

Вечером я созвал экстренное совещание в конторе совхоза. За столом, покрытым зеленым сукном, сидели Громов, главный инженер Лукин, Кузнецов и я. На стенах висели портреты Ленина и Брежнева, в углу стоял сейф серого цвета с государственным гербом.

— Ситуация серьезная, — начал Громов, закуривая папиросу «Казбек». — Если не решим проблему быстро, весь график работ сорвется.

Лукин изучал техническую документацию на буровые установки:

— В соседнем районе есть установка УРБ-2А2, но она занята на разведке угольных месторождений. Освободится не раньше чем через месяц.

— А в области? — поинтересовался я.

— Звонил уже, — ответил главный инженер. — Две установки на севере области, но их не перебросишь. Дороги непроходимы.

Кузнецов предложил компромиссный вариант:

— Можно попробовать обойти препятствие. Сместиться на десять метров в сторону и пробурить рядом.

— А если и там камни? — возразил Громов.

— Тогда придется искать другое место для скважины.

Мы просидели до позднего вечера, обсуждая варианты решения проблемы. В итоге решили утром связаться с областным управлением геологии и попросить помощи в аренде более мощного оборудования.

Домой я вернулся около одиннадцати вечера, усталый и озабоченный. В доме было прохладно, печь давно прогорела. Я затопил заново, поставил чайник на электрическую плитку, сел за письменный стол с блокнотом.

Нужно продумать план действий на случай, если мощного бурового оборудования не найдется. Может, стоило изменить схему размещения скважин? Или пересмотреть технологию бурения?

За размышлениями я не заметил, как пролетело время. Около полуночи в дверь тихо постучали. Я открыл и увидел Галю в теплом пальто и шерстяном платке, с термосом в руках.

— Виктор Алексеевич, — сказала она, входя в прихожую, — принесла горячего чая. Думала, не спите еще, света в окнах видела.

— Спасибо, очень кстати, — ответил я, помогая ей снять пальто. — Проходите, согревайтесь.

Мы сели за кухонный стол, накрытый клеенкой в красную клетку. Галя разлила чай из термоса в граненые стаканы, достала из сумки печенье «Юбилейное» в картонной пачке.

— Слышала о проблемах с бурением, — сказала она, размешивая сахар в стакане. — Весь поселок обсуждает. Говорят, может сорваться вся программа орошения.

— Не сорвется, — уверенно ответил я, хотя сам не был в этом полностью уверен. — Найдем решение. Всегда находили.

Галя внимательно посмотрела на меня:

— А вы не слишком много на себя берете? Ответственность большая, а если что-то пойдет не так…

— Если не рисковать, ничего не добьешься, — философски заметил я. — А наш проект стоит того, чтобы за него бороться.

Мы сидели в тепле кухни, потягивая горячий чай и тихо разговаривая. За окном скрипели от ветра деревья. В доме пахло печным дымом и заваренным чаем.

— Виктор Алексеевич, — сказала вдруг Галя, — а помните историю с пропавшими огурцами? Когда мы ночью в теплице дежурили?

— Конечно помню. А что?

— Так вот, сегодня снова что-то странное произошло. Зинаида Петровна приготовила на завтра для буровиков большую кастрюлю борща, литров на двадцать. А утром кастрюля оказалась пустой.

Я поднял брови:

— Совсем пустой?

— Совсем. Даже капли не осталось. Столовая заперта на ключ, окна целые, никаких следов взлома. Как будто борщ испарился.

История действительно была загадочной. Двадцать литров борща не могли исчезнуть бесследно.

— А что думает Зинаида Петровна? — поинтересовался я.

— Подозревает всех подряд. То ли сторож дядя Федя набедокурил, то ли бродячие собаки забрались, то ли кто из рабочих ночью лазил.

— Интересно, — задумался я. — А может, проведем расследование? Как в прошлый раз?

Галя оживилась:

— А можно? Мне тоже очень любопытно, кто наш таинственный любитель борща.

— Конечно. Завтра вечером устроим засаду. Зинаида Петровна пусть снова приготовит что-нибудь вкусное, а мы понаблюдаем.

Галя ушла около часа ночи, а я еще долго не мог заснуть, прокручивая в голове проблемы с буровым оборудованием и загадку исчезающего борща. За окном выл ветер, но в доме было тепло и уютно.

Утром меня разбудил телефонный звонок. Громов сообщил хорошие новости:

— Виктор Алексеевич, удалось договориться! В Новосибирске освобождается установка УРБ-2А2. Могут перебросить к нам на две недели.

— Отлично! А когда?

— Послезавтра. Правда, дорого обойдется — тысяч пятнадцать за аренду плюс транспортные расходы.

Сумма была немалой, но другого выхода не было. Без мощного бурового оборудования программу орошения можно было забыть.

— Соглашайтесь, — решил я. — Деньги заработаем, а время не вернешь.

После завтрака я отправился к месту бурения. Кузнецов с помощниками пытался извлечь застрявший бур, но безуспешно. Стальная колонна сидела в породе как вкопанная.

— Ничего не получается, — развел руками бригадир. — Попробовали и лебедкой, и домкратом. Не идет.

— А если оставить на месте? — предложил я. — Новая установка пробурит рядом.

— Можно, но жалко инструмент. Головка стоит три тысячи рублей.

Решили оставить бур до прибытия более мощного оборудования. Возможно, установка УРБ-2А2 сможет его извлечь.

Днем произошло событие, которое на время отвлекло поселок от производственных проблем. Семеныч со товарищи завершили строительство «секретной бани» в березовой роще и пригласили желающих на испытания.

— Виктор Алексеич, — доложил экскаваторщик, заезжая в НИО на тракторе МТЗ-80, — баня готова! Красота неописуемая! Хотите посмотреть?

Любопытство взяло верх, и после обеда я поехал в лес вместе с Семенычем. Место для бани выбрано удачно — небольшая поляна среди белых берез, рядом ручеек с чистой водой, вокруг молодой подлесок для веников.

Сама баня представляла собой каркас из жердей, обтянутый армейским брезентом цвета хаки. Внутри стояла самодельная железная печь, сваренная из листовой стали, с трубой, выведенной через отверстие в крыше. Рядом деревянные лавки, ушат для воды, березовые веники.

— Как настоящая армейская баня, — восхищенно сказал я, осматривая конструкцию. — А температуру держит?

— Отлично держит! — гордо ответил Семеныч. — Печка жарит так, что камни раскаляются докрасна. Пар густой, как в лучших банях Сибири!

К вечеру к «секретной бане» потянулись первые посетители. Дядя Вася приехал на велосипеде «Урал» с узлом, в котором лежали мыло, мочалка и свежее белье. За ним подтянулись еще несколько механизаторов.

— Что, Семеныч, испытывать будем? — поинтересовался дядя Вася, оглядывая брезентовую конструкцию.

— Конечно! — ответил строитель бани. — Печь уже топится, вода греется. Через полчаса можно париться.

И действительно, из трубы валил густой дым, брезентовые стены потеплели. Внутри слышалось потрескивание дров и шипение воды на раскаленных камнях.

Первые посетители остались довольны. Из бани доносились довольные возгласы, звон ушатов, шлепки веников. А главное, никто не простудился, несмотря на осенний холод.

Но на следующий день произошло неожиданное. К «секретной бане» потянулись жители соседних деревень. Видимо, слух о лесном банном комплексе разнесся по всей округе.

— Виктор Алексеич, — с тревогой доложил Семеныч, — тут целая очередь выстроилась! Из Малиновки приехали, из Березовки, даже из районного центра! Что делать будем?

Действительно, у поляны скопилось несколько автомобилей — УАЗ-469, «Жигули» ВАЗ-2101, даже автобус ПАЗ-652. Люди стояли в очереди с узлами и термосами, терпеливо ожидая своей очереди попариться.

— А что, пускайте всех, — решил я. — Только соблюдайте порядок и технику безопасности.

Так «секретная баня» превратилась в региональную достопримечательность. К концу недели туда ездили из трех районов области. Семеныч организовал дежурство по сменам, установил график посещений, даже соорудил раздевалку из второго куска брезента.

— Думаю открыть филиал, — полушутя сказал он. — Спрос большой, а предложение маленькое.

Вечером мы с Галей устроили засаду в столовой, чтобы разгадать тайну исчезающего борща. Зинаида Петровна специально приготовила большую кастрюлю щей с мясом и оставила на плите под крышкой.

— Только осторожно, — предупредила повариха, уходя домой. — Кастрюля тяжелая, ручки горячие. Если кто полезет, может обжечься.

Мы устроились в засаде за раздаточным прилавком, откуда хорошо просматривалась кухня. У Гали был термос с чаем, у меня блокнот для записей и электрический фонарик.

— А если никто не придет? — шепотом поинтересовалась Галя.

— Тогда завтра повторим эксперимент, — так же тихо ответил я.

Время тянулось медленно. За окнами столовой горели редкие огни поселка, где-то лаяла собака, скрипели от ветра вывески. В помещении пахло щами, хлебом и мытыми полами.

Около полуночи мы услышали звук открывающейся двери. В столовую вошла темная фигура в телогрейке и валенках. Человек двигался неуверенно, словно в полусне, направляясь прямо к плите.

— Включайте фонарь! — шепнула Галя.

Я нажал кнопку, и яркий луч высветил… дядю Федю, ночного сторожа. Пожилой мужчина стоял у плиты с открытыми глазами, но взгляд у него был отсутствующий, как у лунатика.

Дядя Федя аккуратно снял крышку с кастрюлей, взял половник и начал методично есть щи прямо из посуды. Ел он машинально, не проявляя эмоций, словно выполняя заученную программу.

— Дядя Федя! — окликнула его Галя.

Сторож не отреагировал, продолжая поглощать щи. Только когда кастрюля опустела, он аккуратно поставил половник на место, накрыл посуду крышкой и направился к выходу.

— Дядя Федя, вы что делаете? — спросил я, преграждая ему путь.

Сторож остановился, помотал головой, несколько раз моргнул. Взгляд постепенно стал осмысленным.

— А? Виктор Алексеич? — удивился он. — Я что, в столовой? А как сюда попал?

— Вы щи съели. Целую кастрюлю, — объяснила Галя.

Дядя Федя испуганно посмотрел на пустую посуду:

— Не может быть! Я же дома спал! Или… — Он задумался. — А может, это снилось? Во сне ел?

Картина прояснилась. Дядя Федя оказался лунатиком, который во сне отправлялся в столовую и съедал приготовленную на завтра еду. Утром ничего не помнил.

— Дядя Федя, — мягко сказал я, — а часто у вас такие прогулки во сне бывают?

— Да жена иногда жаловалась, — смущенно признался сторож. — Говорила, что ночью встаю, хожу где-то. А я не помню ничего.

— А голодным часто ложитесь спать? — поинтересовалась Галя.

— Да я на диете сижу, — вздохнул дядя Федя. — Доктор велел похудеть, давление высокое. Вот и недоедаю. А во сне, видать, голод берет верх.

Разгадка оказалась простой и понятной. Ночной сторож, который днем сидел на диете, во сне шел на поводу у подсознания и наедался до отвала.

— Что теперь делать будем? — спросила Галя.

— Переведем дядю Федю на дневную смену, — решил я. — А на ночь поставим другого сторожа.

Дядя Федя согласился с решением:

— Правильно, Виктор Алексеич. А то еще чего натворю во сне. Борщ весь съел, срам какой!

На следующий день история с лунатиком-сторожем стала главной новостью поселка. Дядю Федю перевели на дневную смену, а его «лунный аппетит» превратился в добродушную поселковую легенду.

— Теперь понятно, откуда у нас продукты иногда пропадали, — смеялась Зинаида Петровна, накладывая мне борщ в столовой. — А я все на мышей грешила. Оказывается, у нас свой домовой завелся, только очень голодный.

В понедельник утром к месту бурения подъехала колонна техники из Новосибирска. Впереди шел тяжелый тягач МАЗ-537 с мощной буровой установкой УРБ-2А2 на прицепе, за ним грузовик с инструментом и запчастями, замыкал колонну вахтовый автобус с бригадой буровиков.

Новая установка была в полтора раза больше предыдущей. Мощный дизельный двигатель В-46, роторный стол диаметром 914 миллиметров, буровые штанги из легированной стали, все говорило о серьезности намерений.

Начальник новосибирской бригады Анатолий Михайлович Воронов, мужчина лет пятидесяти с седеющими висками и спокойными глазами, осмотрел место аварии с профессиональным интересом.

— Понятно, на что напоролись, — сказал он, изучая керн с глубины двадцати пяти метров. — Кварцитовый пласт. Твердый как алмаз. Для такой породы нужны алмазные коронки.

— А сможете пробурить? — поинтересовался я.

— Сможем. У нас инструмент специальный, для твердых пород. Только времени больше потребуется, дня три-четыре вместо одного.

Сначала новая бригада извлекла застрявший бур. Мощная лебедка УРБ-2А2 справилась с задачей за полчаса. Буровая головка оказалась сильно поврежденной — алмазные резцы сточились почти до основания.

— Три тысячи рублей как не бывало, — вздохнул Кузнецов, рассматривая испорченный инструмент.

— Ничего, — утешил его Воронов. — Зато опыт получили. В следующий раз будете знать, что делать с твердыми породами.

Бурение новой скважины началось во вторник утром. Алмазная коронка диаметром двести девяносто пять миллиметров врезалась в кварцитовый пласт медленно, но уверенно. Каждый метр давался с трудом, но прогресс был стабильным.

— Порода действительно очень твердая, — комментировал Воронов, следя за показаниями приборов. — Но проходимая. Еще пару дней, и дойдем до водоносного горизонта.

Пока буровики работали, в поселке продолжала развиваться история с «секретной баней». К среде к лесной поляне выстроилась настоящая очередь из трех районов области. Семеныч был вынужден ввести систему предварительной записи.

— Виктор Алексеич, — доложил он во время обеденного перерыва, — у нас тут целая индустрия развивается! Люди на выходные специально приезжают, с семьями, с детьми. Кто-то даже палатки ставит, пикники устраивает.

— И что предлагаете? — поинтересовался я.

— Может, официально оформить как место отдыха? Турбазу организовать? Спрос же есть!

Идея была заманчивой, но я понимал, что это уже выходило за рамки совхозной деятельности. Нужно согласовывать с районным руководством, получать лицензии, соблюдать санитарные нормы.

— Пока оставим как есть, — решил я. — А там посмотрим, как развивается ситуация.

В четверг утром произошло долгожданное событие. Буровая установка дошла до глубины тридцати двух метров и пробила кварцитовый пласт. Из скважины показалась вода, чистая, прозрачная, с хорошим напором.

— Есть вода! — радостно объявил Воронов. — И какая! Дебит не меньше пяти литров в секунду!

Действительно, из скважины била мощная струя. Предварительные замеры показали дебит пять целых два десятых литра в секунду, почти в два раза больше, чем давала разведочная скважина.

— Отличный результат, — одобрил я, наблюдая за полным ведром воды за несколько секунд. — Этого хватит для орошения двухсот гектаров.

Кутузов взял пробу воды для анализа:

— Визуально качество отличное. Прозрачная, без запаха, вкус приятный. Завтра проведем полный химический анализ.

К вечеру новость о успешном бурении первой производственной скважины разнеслась по всему поселку. Люди приходили посмотреть на водяной фонтан, который символизировал начало новой эры гарантированного орошения.

— Теперь засуха нам не страшна, — говорил дядя Вася, любуясь мощной струей воды. — Будем как в Средней Азии, сколько хочешь воды, столько и поливай.

— А главное, вода своя, — добавил Семеныч. — Не нужно ни с кем договариваться, ни за что платить.

Вечером в пятницу, когда буровики заканчивали монтаж устьевого оборудования скважины, к месту работ подъехало несколько автомобилей. Приехали посмотреть на результат районные начальники, представители соседних хозяйств, корреспонденты газет.

Климов был в отличном настроении. Он стоял возле скважины в длинном пальто с каракулевым воротником, держа в руках заключение о качестве воды.

— Товарищи, — обратился он к собравшимся, — мы являемся свидетелями исторического события. Совхоз «Заря» делает решительный шаг к созданию современной оросительной системы!

Корреспондент районной газеты фотографировал водяную струю с разных ракурсов, записывал технические характеристики скважины, брал интервью у участников проекта.

— Виктор Алексеевич, — обратился он ко мне, — расскажите о планах дальнейшего развития системы орошения.

— За зиму планируем пробурить еще одиннадцать скважин, — ответил я. — Проложить магистральные трубопроводы, установить насосные станции. К весне система будет готова к работе.

— А экономическая эффективность?

— При гарантированном орошении урожайность увеличится в полтора-два раза. Это окупит все затраты за три года.

После официальной части все переместились в столовую, где Зинаида Петровна накрыла праздничный стол. Борщ украинский со сметаной, жареная картошка с грибами, пельмени домашние, пироги с капустой, все лучшее, что умела готовить совхозная повариха.

— За воду! — поднял тост Климов, держа в руке рюмку водки «Столичная». — За тех, кто не боится трудностей и превращает мечты в реальность!

Галя сидела рядом со мной за длинным столом, время от времени поднимая глаза и встречаясь со мной взглядом. В ее карих глазах читалась радость за общий успех и что-то более личное, что заставляло мое сердце биться быстрее.

Но главное сделано, доказано, что под землей совхоза «Заря» есть достаточно воды для создания современной оросительной системы. Засуха больше не могла угрожать нашим планам по освоению неудобных земель.

Поздно вечером, когда гости разъехались, я остался у скважины один. Мощная струя воды била из трубы, отражая свет луны. Где-то в лесу ухал филин, шелестели листья на деревьях.