По снегу босиком вместе

20. Пепел

Слушать Клавдия было одно удовольствие. Особенно, попивая тихонечко кофе и молча кивая в ответ. Благо, — сеанс аудио связи. И видеть драконовое выражение морды лица Клавдий даже при всем жгучем желании просто не мог.

Это было единственным положительным моментом во всем, сейчас происходящем. Хочешь язык покажи, хочешь в носу ковыряйся. Только не очень хотелось.

— Мы проср… упустили этот момент, как последние дилетанты!

А вот нечего сваливать все с больной головы на здоровую. Так ему Ладон прямо и скажет теперь.

— Ты облажался, сиятельный. И всех подставил, давай скажем прямо.

А нечего наезжать на дракона.

— Это правда. — Клавдий сам это сказал.

Ничего себе откровение. Из уст древнерожденного титана услышать подобное? Ладон невольно взглянул за окно. Мир стоит еще? Вроде бы даже земля под ногами на месте. Ну и дела.

— Я чувствую себя… далее нецензурно. Яги костлявые, там моя Ге рожает уже пятый час, а я тут варюсь с вами в этом дерьме! Ладонушко, позволь подать мне отвод по ведению дел, а? — Клавдий реально был абсолютно несчастен и полон раскаяния.

— Погоди. Что значит «сейчас?» И почему ты еще здесь? Так. Закончил истерику и докладываешь. Не забывай о возможной прослушке. — последнюю фразу дракон произнес нарочито-громко. Пусть знают там… те, кто подслушивает. — Не позволяю. У меня причин куда больше отсюда уехать, поверь. Передать все дела я могу только Леру. А где он сейчас? Правильно. Хватит валить на него все проблемы, Гуло достаточно и своих. Продолжай.

— Я наивный дебил в необратимой стадии возрастной деменции.

— Согласен. Но ты сейчас не у врача. Ближе к делу. — Дракону его было жалко. Но работа такая у них, инквизиторов, знаете ли.

— Почему я решил, что стародавняя та история Ольги и Вора имела счастливый конец? Розовые очки инквизиторам не к лицу, знаешь ли. Сильно вредят восприятию мира.

Сиятельный Кла был взвинчен невероятно. И Дракон понимал его. Он мысленно даже ставил себя на месте несчастного: любимая где-то рожает, а он с головою на работе, на расстоянии целого полушария от нее. И ни вырваться, ни поддержать. Содрогнулся. Особенно сильно, поскольку в качестве возлюбленной, рожающей его ребенка, упорно ему представлялась Марго. Дрогнувшей резко рукой Алмазный налил себе новую порцию кофе.

— Продолжай. Пепел потом себе на лысину высыпешь, даже могу поспособствовать. Я жду подробностей. И кстати, почему я не помню эту вашу историю? Вроде память меня не подводила… до недавнего времени.

Эта мысль как-то внезапно пришла в его голову. А и правда, почему?

— Тебя тогда отозвали личным приказом Сэма. Поговаривали, что сам Зилант тогда прибыл в Москву, что само по себе было странно, и потребовал твоего перевода на новый участок работ.

Ничего себе. Не к ночи будет помянуты оба сиятельных и Великих, но эти две древние рожи были последними, которых Ладон мог заподозрить в участии к своей незавидной судьбе. Что этот змей, надменно именующий себя предводителем светлых драконов, что главный из Инквизиторов. Все чудесатее и чудесатее.

— Так. Оставим эти интимные все подробности до более предметного и спокойного разговора. Это все лирика. Скажи лучше, как так оказалось, что увидев этот известный тебе персонаж ты никак не отреагировал? А, начальник департамента? Я правильно понимаю, дело именно в нем?

Догадаться об этом было не очень-то трудно. Корвусовы «неприятности» случились после его визита в больницу. А значит… там его ждал сюрприз. И тут вариантов немного: или Ольга просто сбежала, либо померла вероломно или… Как же трудно было еще и шифроваться. Язык сломаешь, пока донесешь смысл вопроса до собеседника. Еще и имен никаких.

— Скорей рукотворное нечто из Сумерек. Корвус нашел его очень посредственно сляпанным.

Ну, или так. Значит куклу оставили. Что творится, на шаг нельзя отойти, сразу големами разбрасываются. Кстати…

— Дети вернулись. Выдергивай Канина, ему тут самое место, пора поработать папашкой. Люся спит еще, но… О! Уже и не спит.

В дверях показалась знакомая очень фигура полурусалки. Ручкой ему помахала, и нагло потопала к холодильнику.

— Я все еще, кстати, жду информацию о злосчастной этой знакомой твоей. Справку мне кинь кратенькую текстовую мессом. И пару слов о том деле произнеси прямо сейчас, наконец.

Пора было заканчивать с болтовней. Маргарита там за жизнь Валентина сражается, Лер с Ди вообще уже день, как не выходят на связь, а они тут все сопли и слезы размазывают. Хоть и сиятельные, но не суть.

— Ее настоящее имя Хельга Лампетра. Сам вспомнишь? — о. Начались имена.

Забавно. Лампетра- минога. Латинское название этой странной рыбки Ладон запомнил исключительно по наименованию ресторанного деликатеса. Миноги жаренные в маринаде, м-м-м-м, это же почти трюфеля.

— Рыбка из хищничающих паразитов. Какая интересная…. И кто ее так обозвал, я стесняюсь спросить?

Звучно, но не благозвучно.

— Ее бывший любовник. Основатель и вдохновитель того самого культа, который тебе так… э-э-э близок и дорог. На самом деле, ее родовое имя — «Лампера». Без дополнительной буквы «Т» смысл в корне меняющей. Из знаменитой династии Лампер — артефактеров. Но это все я тебе позже пришлю. Главное совершенно не это.

Неужто дойдет он до главного? Мысли Клавдия прыгали, словно белки по веткам. Он сбивался, делал ненужные паузы.

— Давай уж, сиятельный, не томи. У меня Люся тут весь холодильник почти что доела. Милая, мне бы тоже яишенку, да.

Лю удивленно бровь подняла и плечами пожала, двинувшись в поисках сковородки. Кто его знает, где «умный дом» все их спрятал.

— Она долгие годы была любовницей и правой рукой брата Вуруса Воислава. Того самого Вора. Именно он и дал ей кликуху «Лампетра». Когда их раскрыли, при задержании Вор Хельгу слил. Натурально: все грешки свои нагло свалил на нее. Аспида сразу тогда развоплотили, Хельгу арестовали и приговорили к печати, а вот Вор… он сбежал.

Нет, и этот, с позволения сказать, Инквизитор все это время молчал?

— Кла. Ты прости меня, дорогуша, конечно, но… поезжай-ка к жене. Вот договаривай, собирайся и быстро вали. Пока я тебя не придушил невзначай.

От греха и подальше. Да и отпуск у Клавдия… Он вообще был, в исторически обозримом прошлом? Хороший вопрос.

— Вурус… который Владимир, не просто его брат. Они близнецы. Разница в том, что один выбрал Свет, а другой с детства стал темным. Оба не просто морфы, они еще бессмертные, хотя губернатор об этом не знал. А главное, у обоих есть дар могущественных менталистов. Только светлый его запечатал, дабы не искушаться. И он любил Ольгу всю жизнь. Такой вот треугольник. И что с этим всем теперь делать?

Резать, пилить и стучать молотком. Все зло все же, от женщин. А Марго — исключение лишь это правило подтверждающее.

— Что тебе делать ты уже знаешь. Последний только вопрос: у светлого брата и Ольги были же дети? В законном их браке, или я что-то путаю?

Если некто и слушает сейчас их разговор, то ему стоит сейчас испугаться.

— Три дочери. Понял, сделаю. Хорошая мысль. Кстати, я уже кое-что даже проверил: магические способности Ольге действительно запечатывали. Но отчего-то не я. Час назад запросил протокол, жду информацию, как будет что новое — сразу же сообщу. — Клавдий замолчал, громко вздохнув в трубку, и голосом тихо продолжил: — Лад… Я понимаю, что это подстава. Но ты же не просто какой-то там светлый дракон. Бывали дела и похуже.

— Валите, сиятельный Кла. Знаешь, только что… Давай-ка о кадровых перестановках в группе пока никому, ничего мы не скажем. Что-то моя жопковая интуиция в самом дурном расположении духа. Попой чувствую: то-то сливает нас, и прямо в конторе. Будь осторожен. И привет передавай всему своему стремительно растущему семейству.

Клавдий в ответ пробормотал что-то про «не так уж оно и стремительно пополняется» и отключился. А Люся как раз сковородку нашла. Жизнь Ладона определенно налаживалась.

Некоторое непродолжительное время дракон молча переваривал все услышанное. Любовники, аспиды, треугольники, наивные губернаторы и побег главного преступника, который близнец губернатора, а в довесок и вероятный отец его дочерей. Главное, — не перепутать. Натуральный сериал из разряда «для неразборчивой публики». Который его заставляют не просто смотреть, а еще и расследовать.

— Кстати, детка. А что там за пророчество? Я дико заинтригован, колись.

Девушка строго стрельнула глазами, достала из холодильника упаковку яиц, пачку сливочного масла, четыре сосиски и решительно приступила к своему кулинарному волшебству. Ладон, за всю свою немыслимо долгую жизнь, ни разу не видел зажаренную так элегантно простую яичницу.

— Плохо влияет Камчатка на вас, сьерр Ладонис. «Вали», «колись»… яги бедные через слово. Скоро покроетесь чешуей, нервно ногти начнете грызть и в носу ковыряться. — тоном произнесла это совершенно нейтральным. Шутит это она или реально начальнику выговаривает?

— Милая. Ты даже не представляешь себе всю возможную низость падения мужчины и дракона. Даже грязные носки, воняющие вторую неделю, ему не предел. И немытые руки не мера. — Словно в доказательство слов, Ладон показал Люсе чистые руки. — Я натуральная няшка, раз ругаюсь в присутствии дам, поминая на всех добрых родственников в сексуальном подтексте, а только лишь бедными ягами. Сам себе удивляюсь. И все же? Какое такое пророчество, Лю? Я настаиваю. Дело чести, практически. Ге точно сейчас не предсказывает, парочка-другая «диких» оракулов тоже не в счет, а проверенные и лицензированные прорицатели… Я знаю точно: стоят их прогнозы, как солидный кусок пляжа на Мальдивских островах. Ну же?

— Как много слов способен произнести движимый одним любопытством дракон. Да не было никакого предсказания, я все там и придумала.

Изящно вбила шесть крупных яиц сверху на поджаренные пятачки нарезанных толсто сосисок (даже и не подумав спросить у Ладона размер его порции!), достала из навесного шкафа тарелки, две вилки и нож. Подумав, выудила из холодильника кусочек замшелого сыра, на него пошептала, и сырная пыль мягким облачком осела на замершую на сковородке яичницу.

— Ну и фантазии у тебя. И зачем? Ты же не договорила ему, а младший Канин мальчишка дотошный. Что ему будем врать, дорогая? Он же и ко мне прикопается. Ты же помнишь: все прорицания, касающиеся членов нашей группы, ложатся мне прямо на стол. И он это знает, не сомневайся, Канин сына повсюду с собою таскал.

Судя по Люсиному лицу, она не только не помнила, но и не знала. Откуда ей, бедной? Ладонис и сам это только что выдумал, решив не отстать от затейницы. Давненько уже он не врал так легко и с таким удовольствием. А затягивает процесс.

— Ну… например, что когда Паша вырастет, именно он и придумает артефакт для слияния сложных гибридов. И…

— Я тебя умоляю, идите к генетикам кафедры расоведения и развлекаетесь. Я кстати, задумываю в академии у нас целый большой факультет. Вот выучится на генетика и сделает вам… яги небесные: крылатое нечто пернатое с жабрами и змеиным хвостом. Ничего нового, кстати. Рождались версии и похуже, и совершенно естественно.

Забрав тарелку у Люси дракон, остро вдруг ощутил, что чудовищно голоден. А секунду спустя пришло новое чувство: дракон понял вдруг остро, что скоро случится нечто пакостное. Настолько, что даже ком в горле встал поперек его голода. Поставил тарелку на стол и взглядом уперся в нее, замерев.

— Генетики нам не помогут, это я совершенно стерильна. Так что… остановимся на артефактах, любезный Ладон. Врать будем о них. Благо, Паша ведун, он поверит. — Начавшая быстро есть Люся вдруг увидела выражение лица Лада и осеклась. — Э? Что такого может быть страшного в четырех жареных яйцах, сиятельный?

— А? Погоди-ка. Артефакты. — Ладон отмер на долю секунды и схватив со стола инофон, ему свистнул каким-то особенным свистом. Аппарат сразу на все согласился и быстренько номер набрал.

— Аве, бездельник. Соскучился?