По снегу босиком вместе

37. Ничего себе новости

Весь вечер и часть короткой весенней ночи они провели, планируя свой судьбоносный маршрут. Единодушно решили, что Фила адресным вектором отправят прямо на место, он обстановку разведает осторожно, неспешно подготовив площадку к их прибытию. Если возникнут проблемы, он просто и тихо вернется обратно.

Рано утром Фил быстро ушел, дав самое честное слово не впутываться лишний раз ни во что и собой не рисковать.

У остающихся же молодых была куча дел:

Ди за это короткое время всерьез собиралась законсервировать их Гнездо, упрямо твердя о своей снова подсказывавшей всякие гадости интуиции. Лер же их в путь собирал, подбирая из нехитрого гардероба одежду и обувь. Я еще вдумчиво вооружал и вообще экипировал их малюсенькую экспедицию, перебрав всю семейную коллекцию артефактов и древнего оружия.

В последний день перед выходом царила полная суматоха и даже сумятица: великие боевые мультиморфы хоть и владели основами бытовой магии, но практикой занимались нечасто, приходилось лезть в справочники.

Ввходило смешно: то стазис криво ложился, замораживая ножки стульев и стены вместе с продуктами, то источник воды полностью испарялся после сотой попытки его стабилизировать. В общем, весело они провели это время, с плясками и прибаутками, можно сказать.

А с рассветом пришел новый гость.

Каждое новое утро на своей уютной находить кухне очередного незваного гостя становилось, похоже, хорошей традицией дома Каперис.

Да, именно так они оба решили назвать свой общий дом. Родовое имя Венанди: — Ноктва, недавно открывшееся для нее так внезапно и неожиданно, отклика в ее птичьей душе не нашло.

Много лет Ди была Дивиной, как ребенок из детского дома, которому дали одну, общую на всю группу, фамилию. Они все были «Дивины» и такому положению вещей очень давно все привыкли. Так и осталась бы Венди членом большой семьи Дивиных.

Но для Лера, особенно перед визитом в его родовое гнездо, это имя простым сочетанием букв быть перестало. Он вдруг ощутил на себе всю тяжесть бремени последнего представителя некогда могучегои великого рода. Многим древним порка еще памятного, слишком многим.

В том числе, — этому наглому визитеру, сварившему себе уже кофе (по-хозяйски и без стеснения!) и задумчиво созерцающему роскошный пейзаж за окном.

— Хорошо ты устроился тут, дружочек, расслабился. Совсем поработать не тянет? — и он широко улыбнулся во все свои ослепительно-белые тридцать шесть крупных драконьих.

— Аве, изверг. Не ори ты так, Ди еще спит. — Лер пожал протянутую другом руку, мужественно выдержал ощутимый удар по плечу, в знак приветствия и потянулся за своей дозой бодрящего и горячего напитка.

— Это кто тут у нас еще изверг? Наверняка укатал снова девочку. Что, ее злой муженек тут же сорвался с цепи? После стольких-то лет воздержания, признавайся. — И Ладон снова оскалился.

— Молча завидуй, чешуйчатый. Или грудастые ведьмы и длинноногие демоницы больше не лечат душевные боли сиятельного Ладона?

Древний беззвучно скривился в ответ, улыбка померкла. Какие там ведьмы… Работы по самое горло, он едва успевал поспать пару часов в сутки. Да и не тянуло его на сторонние приключения. После Марго как отрезало. Оказалось внезапно: любовь — это больно. Болезненно октрытие.

В том, что это такое, он уже не сомневался и врать себе больше не стал.

Говорят: большое видется на расстоянии. Виделось. До резьбы в глазах, до отчаянья. Так, что собой закрывало и трезвые мысли и прочие чувства. Только работа спасала дракона, выдергивая из черного круга отчаянья.

Вокруг Маргариты как будто бы словно выросла совершенно непреодолимая и нерушимая стена. На звонки она не отвечала, письма его не читала, все сообщения так и висели неделями непросмотренными. Надо бы вырваться на Камчатку, да времени точно сейчас у них нет. Или он просто трусит отчаянно? Может и так. Академия стала теперь для него смыслом жизни.

Когда он эту стройку закончит, так сразу же и разберется со всем. Если успеет, конечно.

— Я собственно, пришел к вам не за этим. Вот, посмотри. — В руках Ладона очутилась бумага: глянцевый лист с представительными гербами, плотный и белый.

Лер пальцами подхватил ее аккуратно, держа в другой руке кофейную чашку, глиняную с причудливым местным орнаментом.

Начал читать документ и едва не выронил кофе из рук. Сел за стол. Тихо выругался и продолжил его изучение.

— И я повторю свой вопрос: поработать случайно не хочешь? Место самого большого начальника пока вакантно, похоже, скоро и в нашем с вами департаменте большие грядуд переменя. Я в Инквизицию не вернусь.

— А Клавдий? — еще и еще раз документ перечитывая, Лер глазам своим просто не верил.

— Кла безусловно прекрасен. Он все это время копал ваше дело как крот. Скрупулезно собирал доказательства, искал самых разных свидетелей. И все это делал в полнейшей тайне от непосредственного начальника, что было немыслимо сложно, ведь Сэм явно чувствовал, что под него роют. Гений сыска наш Клавдий, что скажешь. Не ожидал я такого от нашего Палача. — Дракон ухмыльнулся и снова хлебнул раскаленный напиток, прищурившись.

— Красавец. Хотя… я думаю, без его великолепной супруги у нас и тут дело не обошлось. — Лер положил осторожно бумагу на стол, ее осторожно ладонью придерживая.

— Да! Я думал, признаться, что сдал уже старый. А он только крылышки разворачивал. Теперь это кресло займет с полным правом. — Ладон снова довольно оскалился.

— Какое? — Лер все еще ничего толком не понимал. Слишком уж новость его ошарашила.

Только вчера здесь был Фил. На этом вот самом месте сидел и они обсуждали все грядущие меры предосторожности. Полная конспирация, никаких лишних телодвижений, никаких всплесков силы. И что же теперь?

— Главного Инквизитора, бестолочь, самого главного. Сердешного Сэмушку решением экстренного трибунала лишили сегодня всего. Матерился он знатно, я слышал через все стены, что нас разделяли. Преисподняя содрогнется от возвращения столько милого сердцу самого Сатана древнего демона Самаэля. Или не милого. Там черт ногу сломит в их этих внегендерных отношениях, кто кого и с какой степенью жесткости… любит. В общем, сидит теперь наш красавчик в тех самых подземных казематах Инквизиции, куда отправить тебя так хотел еще очень недавно и ждет окончательного приговора. Ждать ему долго еще: обвинений невероятное просто количество, от обеих сторон Света. Да! И что самое замечательное: Авва его тоже слил, от него лично поступило какое-то страшное обвинение, я слышал лишь краем уха,

— Погоди, не трещи. Я правильно понимаю: все это время Кла вел расследование, сам, один? — Лер еще и еще раз пробегал глазами строчки этого документа.

Решение трибунала. Об их Венди полной реабилитации (даже не о помиловании!), с возвращением всех званий, наград, регалий и должностей. С восстановлением прав на имущество (можно подумать, кому-то добраться до него удалось). С компенсацией за ущерб со стороны Инквизиции (там цифра была, много ноликов, вот уж Венди обрадуется, маленькая жадинка)

— И года еще не прошло, а Лер уже соображать начинает. Это просто прорыв. — Ладон отобрал у друга приказ и язык показал.

— Не раздваивается на конце как положено, теряешь квалификацию. — Шелестящая шторка из крупных сандаловых бусин осторожно раздвинулась, впустив на кухню заспанную и от этого какую-то трогательную невероятно Венди.

Ладон ей залюбовался невольно: за срок их самозаточения Ди изменилась. Этой бессмертной замужество было к лицу. Перед ним стояла, грациозно переминаясь на точеных и загорелых ногах, уже не вечная сорвиголова и подросток, а совершенно прелестная молодая женщина.

Чуть припухшие губы, (как доказательство бурной супружеской ночи), сильно отросшая грива белых блестящих волос (Лер и тут победил). Взгляд спокойный, уверенный, даже величественный. Лицо не просто великой и непобедимой, а мужчиной своим нежно любимой и прямо-таки боготоворимой жены. И в ответ любящей так-же сильно и нежно.

Вот этого в прежней Ди точно не было.

Плавно к мужу скользнув на колени, уютно на них угнездилась. Гибким хищным движением потянулась через весь стол, красивыми тонкими пальчиками осторожно вытащила у Ладона из рук их с Лером помилование. Пробежала глазами, носик забавно лишь сморщила. Немедленноо получила в ответ свой утешительный поцелуй.

— Аве, Оладушек! Молодец, что нашел нас, так мило… Нам нужно этой новости радоваться, да? У меня получается как-то не очень, прости… — свой фиалковый взгляд она перевела с документа на древнего. — Хотя нет. Я рада за Клавдия. А вот от тебя несет лютой тоской. Знаешь… — развернувшись к мужу, получила еще один поцелуй прямо в висок. Ладон украдкой смотрел на них и все больше завидовал. —

А ведь дома зима началась. Люблю снег, хочу побегать по нашим сугробам звериными лапами.

Лер улыбнулся, любуясь ей, чуть прищурился.

— Да. Пора нам и собираться, наверное. Хочу снова увидеть зимний Гурзуф и в маленькой нашей квартире позавтракать. А еще впереди Новый Год, и подарки. Ветерок, ты же хочешь подарков? А потом помесить первокурсников в зале Артека. Ух, как я по делу соскучился.

Ди рассмеялась. Звонко, как колокольчик, и мужчины сразу же улыбнулись в ответ.

— Но у нас есть еще дело, ты помнишь? — тревожно заглянула в глаза мужу, словно в ответе его сомневаясь.

Лер лишь крепче обнял ее, осторожно и нежно, носом в волосы снова уткнулся, жадно запах вдыхая.

— Ладон, мое решение как долго ждет? — тихо спросил. Тоном уверенным, твердым.

Они все решили уже, дракон это видел и слышал отчетливо.

Лер убрал белую прядку длинных женских волос за тоненькое, полупрозрачное ухо, откровенно любуясь возлюбленной, задумчиво очень взглянул на дракона. Простым для Гуло это решение не было.

— Ровно неделю. Кла вообще голосил еще утром сегодня и требовал вытащить тебя прямо сейчас. Но я отмазался грамотно: вас ведь якобы еще нужно найти. Если уж вся Инквизиция несколько месяцев не справлялась с этой задачей, то неделя у вас точно есть.

— Хорошо. — Венди встала, отдавая ему белый лист. Через неделю мы будем в Москве. Но это не значит категоричное «Да». Не знаю пока, как супруг мой, а я в Инквизицию возвращаться не собираюсь. И да, у нас еще важное дело.

Они перебросились с Лером быстрыми взглядами. Всегда было трудно вести диалог сразу с ними двоими: мысленно они обо всем договаривались между собой очень быстро. Не знает она, ну конечно. Пусть это оруженосцам своим Венди рассказывает. Дракон знал отлично, что такое ментальная связь настоящих супругов. Теоретически.

— Лад… — Гуло вынырнул из созерцания Ди, переведя снова взгляд на дракона. — А я так и не понял: на чем Сэм попался? Зачем ему это все: запрещенное договором оружие, демоны, аспид-дракон, братья Вурусовы? Мотива не вижу. Ты уж нас просвети.

Говоря это, Лер решительно потянулся, поймал рукой Ди и снова ее усадил на колени. Да они издеваются над драконом!

— Бабы Сэма сгубили, — буркнул он неохотно. — Опять эти бабы.