По снегу босиком вместе

39. Неожиданность

Нет, ничего внятного им дракон не рассказал. Откуда? Так, домыслы, сплетни и слухи, что наводнили теперь Инквизицию, как грязный ил после весеннего паводка. Лишь «непроверенная информация».

Но даже этого малого было достаточно для того, чтобы, мягко говоря, удивиться.

Самаэль и какая-то никому не известная женщина, сотни лет тому как ставшая камнем вселенского преткновения для двух величайших демонов этого мира? Соперничество серого с самим наитемнейшим за светлую?

Театр абсурда, немыслимый поворот, участникам приз за полнейшую неожиданность, шампанского зрителям.

Совершенно не верилось в эту историю. Походило на глупый сценарий дешевого водевиля, автор которого очень нуждался в своем гонораре и ляпал сюжет, как придется.

Ладон, со скорбным видом и кратко им это все тихо поведавший, вдруг резко засобирался и быстро ушел, лишь еще раз напомнив об их обещании.

Этот день прошел на удивление быстро и не принес ничего нового. Они оба молчали, обмениваясь лишь короткими мыслями и лениво раздумывая над грядущими планами, невольно все возвращаясь к рассказанной Ладоном истории. Что могла стать причиной соперничества двух темнейших за бессмертную птицу?

Это не могло быть любовью. За долгие годы службы инквизиторы видели многое. Но чистокровных любящих демонов — никогда. Червь может и похож внешне на гусеницу, но бабочки крылья не расправить ему никогда, нет такой функции в организме, физиология.

Загадки, загадки… Нужно ли им было знать ответы на эти вопросы? Видимо — нет.

День закончился быстро, на мягких лапках надвинулась душная ночь, для этих мест необычная. Сизые тучи тревожно закрыли вершины хребта.

Фил не вернулся, а это значило, что все их с ним планы остались в силе и уже утром они покинут Гнездо, и так в нем засиделись они, эти вечно беспокойные двое.

Ночью Венди проснулась от странного ощущения.

Сны ей не снились давно, с тех самых пор, как помолвочное кольцо Лера оказалось на тоненьком пальчике вечной. Оно и сейчас там красовалось, отсвечивая в темноте огненными переливами в крохотном кабошоне.

Это был точно не сон. Что-то совсем непонятное, новое, ее не тревожащее, скорее даже радующее. Необъяснимо, тепло.

Проснувшись уже окончательно, Ди взглянула на мужа. То спал крепко, и девушка осторожно отгородила сознание, чтобы своей быстрой мыслью его невзначай не разбудить.

Ночь была черной, безлунной, но совиные глазки бессмертной отлично видели в темноте, и даже в человеческом облике.

Он лежал на своей стороне их кровати. Обнаженный, могучий, даже во сне полыхающий древней силой и мощью. По меркам великих ее Лель был среднего роста, примерно на полголовы ниже Ладона и даже Клавдия. ДА еще при ходьбе он привычно сутулился. Так, как будто бы его сила неподъемной ношей ложилась на плечи, отчего всем казался еще даже ниже. Тело древнейшего морфа, все будто бы оплетенное крупной сетью тугих мышц темнело на белизне шелковой простыни. Совершенное оружие, безупречное. Смуглая кожа, покрытая, как и у всех мужчин, — оборотней, целым ковром жестких, темных шерстинок. Мускулистые ноги с небольшими, но крепкими ступнями, мощью своей выдавали очень редкое нынче умение передвигаться на огромные расстояния, только при помощи ног.

А еще, ее личный фетиш: увитые венами руки великого воина, в совершенстве владеющего всеми видами личного боевого оружия. С цирковой легкостью умеющие наносить противнику страшные, часто смертельные раны. И подарившие ей столько долгих и страстных минут наслаждения. Умелые, нежные, чуткие.

Не удержалась, тихонечко пальцем потрогала шершавую и горячую его ладонь. Едва лишь коснулась, как он глаза тут же открыл, как будто бы и не спал только что очень крепко.

— Т-ш-ш-ш. Не хотела будить тебя, спи, я просто лежу и любуюсь.

Сонно улыбнулся в ответ, но потом посмотрел на нее очень внимательно и отчего-то нахмурился.

— Почему ты проснулась? Два часа ночи.

Он всегда знал точное время, не глядя ни на какие часы.

— Не знаю, странное ощущение. Мне показалось вдруг, что наша связь завязалась в большой крепкий узел. Не распутать и не разорвать.

Он снова пристально Венди разглядывал, о чем-то думая напряженно.

— Прислушайся к себе, — прошептал очень тихо, зачем-то придвинулся, обнимая жену. А потом и вовсе одним мягким движением переложил ее голой спиной прямо на себя сверху. — Закрой глаза и почувствуй.

Горячая ладонь накрыла низ женского живота, вторая, нежно погладив небольшую упругую грудь, оказалась на горле, продолжая ласкать его. Ди послушно сосредоточилась, ощущая себя. Тщательно анализируя, с привычной дотошностью инквизитора.

Что так ее удивило минуты назад? Эта необъяснимая радость… она чувствовалась ей и сейчас. Так, как будто бы в Ди загорелась звезда. Еще крохотная, но уже очень светлая. Маленькое солнышко, согревающее душу теплом.

— Лель, что это? — она вдруг задрожала и дернулась. — Что?

— Ветерок, ты зачем испугалась? Для тебя это неожиданность? — полный нежности поцелуй в шею.

— Да! Лель, я… так же не бывает? Так быстро? — голос ее сразу осип, и холодея от ужаса Венди села, сползая с разом вдруг окаменевшего мужа.

Он тоже медленно поднялся и сел с ней рядом, мучительно растирая ладонями свое все еще заспанное лицо.

— Забавно, — голос его в темноте прозвучал неожиданно-холодно. — Для тебя это неожиданное открытие?

— Я боюсь, Лель! Очень, боюсь, ты не понимаешь!

Она всхлипнула вдруг, сорвавшись с кровати, и зашлепала босыми ногами по гладкому полу на кухню. Тихое шипение и витиеватые очень ругательства то ли на чагатайском, то и им вовсе на древнем уйгурском сообщили Леру том, что в домашнем источнике Венди воды не нашла.

Ничего удивительного. Она ведь не стала другой, его Венди. За сотни лет так и не стала, чего он хотел от нее? Лер растерянно слушал ее эти метания и пожалуй впервые за долгую свою жизнь совершенно не знал, что им делать.

Разговаривать с ней в этом ее состоянии было бессмысленно, они лишь гадостей друг другу наговорят. Успокаивать? Резонно заметит, что расхлебывать этот кошмар не ему. Промолчать? А если она попытается вдруг избавиться от этой «внезапно возникшей» проблемы? От одной только мысли об этом Лер снова похолодел. Внутри что-то сжалось, рождая холодное, злое. И очень невовремя всплыли в памяти вдруг слова Клавдия: «Если дева не хочет дитя от тебя, уходи. Ты и сам ей не нужен. Она может обманывать и себя и тебя, но найди в себе мужество это принять и уйди.»

Кулаки сжались сами. Хотелось развернуться и действительно просто уйти, на край света, в другую вселенную, не оглядываясь и не вспоминая больше уже ни о чем.

Громко выдохнул, спускаясь с кровати. Сеанс малодушия завершен, настало время мужских поступков и мужских слов. Медленно вышел на кухню, одевая штаны на ходу. Гуловообще не любил носить одежду. Дай ему волю, так и ходил бы всегда обнаженным, но сейчас отчего-то подобная откровенность ему показалась неуместной.

Венди тоже закуталась в какую-то простыню. Усевшись прямо на пол, она закрыла лицо ладонями и молчала. И только по содрогающимся судорожно плечам Лер понял: она горько плакала.

Ей было больно и страшно, а он совершенно не понимал почему.

Все живые существа этого мира издревле размножались. Да, ему самому за нее было тревожно: такая маленькая, такая легкая, настоящая белая птичка. И он: крупный зверь, легко размещавший ее на плече. Но всемультиморфы крепки и живучи. Почему же тогда она плачет? Зачем все свои мысли опять закрыла от мужа?

— Ветерок, ну послушай… — еще раз с трудом подавив неукротимо нараставшую в груди ярость, он тихо ее попросил.

— Уходи. Я видеть тебя не могу! — ее громкий крик, так похожий на визг, ударил под ребра как нож.

Лер скрипнул зубами, быстро нагнулся, схватив Венди за плечи, поднял ее на ноги и встряхнул, да так сильно, что она зашипела от боли, но глаза не открыла. Лишь поймала сползавшее на пол с нее полотенце и снова едва слышно выругалась. — Послушай, Венанди! — теперь он рычал ей прямо в лицо, нависая всей яростной мощью над тонким телом супруги, будто светящимся белизной в темноте. — Я не позволял так с собой обходиться за всю свою долгую жизнь ни одной женщине. Нет таких и не будет. Я просил твою руку у Грани, вытаскивая тебя из лап смерти. Но я никогда не просил делать подобного одолжения мне. Там, на Камчатке, я готов был умереть, но ты сделала выбор и я с ним согласился.

— Остановись, Лель, — она вдруг прошептала так обессиленно-тихо, что он застыл.

А Венди распахнула ресницы, посмотрев на него.

Глаза в глаза, сердце к сердцу.

И тут Лер увидел. Нет, это не было гранью магической связи и даже не магией, он просто почувствовал весь ее ужас. Захлестывающий тело и душу до самых дальних и маленьких уголков, как самый страшный кошмар, наползающий неотвратимо. Она не могла за себя так бояться, совершенно определенно, его древняя была девочкой очень смелой.

И он понял. Теперь Гуло понял, только теперь запоздало вдруг вспомнил ее главный страх.