Сумрак Андердарка

Глава 4

Более-менее разобравшись с покушением, ответом на него и разгребанием внезапных проблем в лице Арфистов (насколько запутывание этого дела вообще может быть «разгребанием»), мы вернулись к тому, на чём нас прервали. Нет, не разврату… ну, не только разврату, ведь тема обеспечения себя рядом ценных реагентов, что можно с пользой и самим использовать, и в Подземье выгодно продать, никуда не девалась, даже стала стоять несколько острее. Особенно в ракурсе того, что кое-каких договорённостей мы в тот раз успели достичь и за счёт наличия телепортации в арсенале Шеллис даже не прошляпили, пока я блуждал в творческом угаре. Но в том-то и дело, что лишь «кое-каких», уж слишком внезапно пришлось прерывать наш коммерческий визит, даже до Грозового Камня так и не выбрались.

В общем, закончив с поднятием бойцов Зентарима в качестве нежити, разбором боевых трофеев и выпроваживанием группы борцунов за Добро и Справедливость на другой край мира, мы решили не откладывать дело в долгий ящик и вернуться в Кормир. Правда, из-за того, что моя спальня в нашем доме теперь вызывала ряд не самых приятных воспоминаний у всего нашего коллектива, оный коллектив как-то сам собой распался. Айвел с Лин и Тмистис изъявили желание укатить в Грозовой Камень, чтобы оформить все наши интересы там, заодно проведав знакомых, Эндаэль с Шеллис взялись договариваться с местными поставщиками, я же принялся повышать защищённость поместья. Всё же практика показала, что формальное отношение к этому вопросу чревато появлением лишнего куска зачарованной стали в глубине сердца, а быть наступающим на одни и те же грабли дураком я совсем не желал, особенно теперь, когда доподлинно узнал у профессионалов количество дыр в имеющейся защите.

Словом, все были при деле, ну а так как с торговыми делами основную работу мы всё-таки сделали ещё в прошлый раз и я там, откровенно говоря, уже был действительно необязательным элементом, то в своё направление я погрузился полностью, не постеснявшись задействовать свой почётный титул магистра ордена Боевых Магов Кормира. Это устраивать себе канал поставок реагентов для торговли с Подземьем через них я считал слишком наглым, да и просто не очень безопасным, так как лучше работать с несколькими поставщиками, чем полностью зависеть от одного, а вот спросить совета на тему магической защиты объекта было не только вполне уместно, но и ценно. Всё-таки как бы силён я ни был, далеко не все области знания я успел освоить на высоком уровне, а тут ещё и тема вполне пристойная, не то что некромантией интересоваться.

И вот тут-то и начались не то чтобы проблемы, скорее предвестники потенциальных неприятностей. Нет, меня не догнали наконец-то отчёты по деятельности, что высылались мне, как одному из магистров, на дом в Сузейле. И меня даже не попросили сотворить ещё пару-тройку свитков с телепортацией того или иного разлива. Всё оказалось проще, ведь, нагрянув в центральный штаб Ордена со своими пожеланиями и вопросами вида «а не подскажут ли уважаемые коллеги, кого из компетентных специалистов я сейчас мог бы привлечь, разумеется, компенсировав его время?», я волей-неволей начинал взаимодействовать с орденской структурой. Не то чтобы я и до этого с ней не взаимодействовал, но, скажем так, не злоупотреблял этим, особенно после того, как фактически закончил уроки по фехтованию, полностью переняв нужный мне стиль. Чисто теоретически мне было бы правильно посещать некоторые собрания, пусть на них у меня имелся лишь чисто совещательный голос, но это значило влезать в политику Кормира и дела Ордена, чего я не хотел, так что, даже получая извещения о таких собраниях, как правило, на них забивал. С учётом некоторой формальности моего звания магистра и отсутствия полноценного членства в Ордене другие магистры на это тоже закрывали глаза, не желая давить с полноценным втягиванием в свои ряды. Словом, я не лез в их дела, не пытался куда-то срывать боевые звёзды магов и не злоупотреблял скидками и доступом к поставщикам и мастерам, при этом был открыт к прямым предложениям работы по профилю, так что ко мне никаких претензий у одних из самых уважаемых людей королевства не было. Здесь же претензии не то чтобы появились, но…

Я оказался в городе как раз накануне очередного собрания, сдёрнул на задание одного из спецов по установке магической защиты Колледжа Боевых Магов Сузейла и две недели подряд его эксплуатировал, попутно скупая у Ордена же реагенты для работы. Как итог, кто-то решил, что «раз уж он всё равно оказался поблизости…», ну и пригласили поучаствовать. Лично пригласили, а не письмом, отчего игнорировать стало совсем уж неудобно, особенно с учётом того, что работы над защитой поместья обещали затянуться ещё дня на четыре. Всё же магическая фортификация — это отдельный, сложный и глубокий раздел искусства, где мало просто выпотрошить на знания пару вампиров, что-то понимающих в теме, и прочитать лабораторные заметки давно почившей некромантки, что тоже умела защитить свой дом. Тут надо практический опыт иметь, знать, как совместить разные зачарования в единый контур защиты без конфликтов элементов, ну и понимать, что в густонаселённом городе на защиту периметра вешать можно, а что не стоит. Последний пункт особенно важен магу крови и некроманту в ракурсе сохранения реноме приличного человека.

Короче, пришлось идти, и всё бы ничего — умения молчать с умным видом и не отсвечивать я не потерял, но тут на совете всплыла тема, что мне си-и-ильно не понравилась.

— Териамар? — я вскинул бровь, делая вид, что удивлён и вообще не сразу вот так вот вспомнил, что это такое. — И что с ним за проблема?

— Пока, — подчеркнул слово мой учитель «магического фехтования», что также присутствовал, — проблемы нет. Однако до нас стали доходить нехорошие слухи, будто бы живущие там орки начали вести активную торговлю с Крепостью Зентил. И, возможно, даже объединились под единым вождём.

— Вот как… — протянул я, мысленно поминая нехорошим словом Гара с Рунгом и особенно их желание прикупить зерна и тканей.

— Ох, право слово, мастер Эаренил, — вздохнул глава всех орденских алхимиков и артефакторов, — эти разбойники с побережья Лунного моря готовы торговать даже с лесными троллями, если это сулит прибыль. А уж орков они привечают, сколько я себя помню. Но Териамар далеко, есть ли нам до него дело, если эти же люди постоянно подстрекают дикарей в Каменных Землях атаковать наши границы и рушить торговлю с Долинами? Для нас важнее разобраться с этой проблемой, а Теримар оставим Тэшвейну и Долине Кинжала. Они к нему куда ближе.

— Так-то оно так, — покивал пожилой магистр, отвечающий непосредственно за боевых магов, именно под его руководством ходил Ансельмо де Гратти, да и, по сути, всякие наёмники и сторонние специалисты, которыми мы с девчатами до недавнего времени числились у Ордена, тоже относились к его епархии, — вот только если там и правда появился вождь, достаточно сильный, чтобы объединить всех сородичей в единую орду и заключить союз с самым агрессивным городом Лунного моря, это может стать проблемой не только для Земель Долин, но и для нас. Совместный удар с двух сторон по Долине Кинжала может очень сильно изменить расстановку сил в регионе и даже дойти до нас.

— Какую бы орду они ни собрали, им не пройти дальше Шэдоудэйла, — хмыкнул самый молодой из человеческого состава магистров — мастер Тсолас, он, как я помнил, отвечал за торговлю и прочую административку, включая и просто логистику. — Там башня Эльминстера, а в Крепости Зентил нет никого, кто мог бы претендовать на звание даже обычного Архимага, да простят мне собравшиеся такое абсурдное словосочетание. Однако же все мы знаем, что между званием Архимага, коего способны своим трудом достичь честные маги, и силой Избранного Мистры лежит пропасть. И одной ордой орков эту пропасть не заполнить.

— Эльминстер десятилетиями может не появляться в своей башне, пропадая на Внешних Планах или ещё где-нибудь, — возразил глава боевого крыла Ордена. — Никто не знает, что у него на уме и в какие дела он соизволит вмешаться. Ещё наши друзья эльфы давно убедились, что рассчитывать на него — это как играть в карты с шулером: выиграешь, только если это входит в его планы, а во всех остальных ситуациях он всегда найдёт, чем оправдать своё бездействие, даже если помощь обещал.

— Серьёзно? — думал, только я отношусь к нему с настолько сильным предубеждением.

— Его нельзя упрекнуть в предумышленности такого поведения, по крайней мере, ни у кого не получалось такое доказать, — посмотрел в мою сторону эльфийский мастер меча, — но его жизнь полна стечений обстоятельств, где он или не мог прийти на помощь по самым уважительным причинам, или его союзники получали удар вне пределов его зоны ответственности.

— Мы не отрицаем вклад, который Эльминстер внёс в историю мира, — продолжил за моего наставника всё тот же престарелый магистр, руководящий военными силами Ордена, — однако никто в здравом уме не будет безоговорочно верить в человека, все соратники и друзья которого так или иначе нашли смерть, даже если речь о великих магах эльфийского народа, в то время как он сам за тысячи лет своих свершений не лишился даже пальца. Пусть все обстоятельства выглядят как угодно пристойно, но лично я бы не хотел, чтобы и Кормир пополнил список тех держав, что погибли по какой-то пристойной и естественной причине, только потому, что слишком доверился Эльминстеру.

— Кроме того, — тут же продолжил мысль Эаренил, — мы не можем быть уверены, что орда пойдёт именно в Земли Долин. С тем же успехом Таргейт может использовать орков для окончательного подчинения земель вдоль реки Тэш и западного побережья Лунного моря. Или же заставить их обойти горы Пустынного Зева вдоль Анаурока, спускаясь к нашим Каменным Землям, где, объединившись с местными племенами, они смогут угрожать уже нашим границам.

— На мой взгляд, вы всё-таки несколько сгущаете краски, Наставник, — не смог промолчать я, слушая, как меня уже записывают в главную угрозу королевству, когда я ну во-о-обще не при делах. — Сбор орды сложно не заметить. Насколько я знаю, все подобные примеры сопровождаются повышением активности орков с разорением соседних селений и значительным увеличением числа блуждающих по округе банд, в которые вливаются дикари издалека. Но я не слышал ни о чём подобном в тех местах.

— Я бы тоже склонялся к такой точке зрения, — кивнул мастер Эаренил, — но это верно, лишь когда орда собирается естественным образом. Если же власть над орками получает внешняя сила, они могут действовать гораздо осторожнее.

— И, глядя на существующую торговлю с Таргейтом, вы убеждены, что здесь такой случай? — не столько спросил, сколько констатировал глава алхимиков.

— Я не стал бы использовать слово «убеждён», но такая вероятность есть, а значит, нам нужно более тщательно приглядеться к тем местам, чтобы не пропустить опасность. К тому же, как нам недавно стало известно, в районе Крепости Зентил пропала группа Арфистов, которая вела какое-то важное расследование.

— Хм… — сраные Арфисты, как, вот как они это делают⁈ Живёшь, никого не трогаешь, наоборот, кровожадных дикарей к мирному труду приобщаешь, и тут на тебе! Уже записан в жаждущие захватить мир тёмные властелины, а соседи уже готовы идти на тебя войной! Ну не звиздец ли, а⁈

— Но что вы предлагаете? — продолжал разговор глава алхимиков. — Не уговаривать же короля отправить туда армию? Штурмовать дворфийскую крепость нужно не меньше чем тысячей латников, и это я ещё делаю скидку на то, что оборонять её будут орки, а не изначальные хозяева. Но даже отряд в две сотни солдат нашего королевства, отправленный в те места, вызовет своим перемещением такие «интересные» последствия, что нам и без орков станет жарко.

— Согласен, — покивал лидер по военной части, — даже наши союзники из Земель Долин могут расценить это как повод к войне.

— Разумеется, никто не говорит о таких радикальных шагах, — покачал головой солнечный эльф. — Но мы вполне можем отправить пару команд авантюристов в качестве охранников торговых караванов в Тэшвейн. Подготовка военного похода не может проходить незаметно. Даже если Таргейту удастся скрыть набор наёмников и мобилизацию своих сил, скачок цен на продовольствие и оружие они не смогут спрятать.

— Если они только начали договариваться с орками, никаких скачков цен ещё может и не быть, — отметил глава алхимиков.

— В таком случае и вторжения в этом году ожидать не приходится, — парировал Эаренил. — И собирать сведения дальше нам это тоже не помешает.

— Разумно, — покивал старик, как раз отвечающий за связи с авантюристами. — Думаю, у меня есть на примете парочка надёжных команд для такого дела…

Далее началось обсуждение более мелких деталей, быстро перешедшее на иные темы, которые меня уже никак не касались. Да и в любом случае у меня был лишь совещательный голос, но это ерунда, слушал я всё равно вполуха, сам же размышляя, как и куда выкручиваться.

Объективно, пока ничего по-настоящему плохого не случилось, просто народ, привыкший везде искать подвох и ждать удара от политических противников, привычно построил себе картину худшего варианта и начал подстилать соломку. Само по себе это мне не угрожало… на данном этапе. Но вот если всплывут ещё какие-то факты, вроде того, что орки Териамара объединились под единой властью, особенно при продолжении торговли с ушлыми ребятами из Таргейта, могут ведь и перепугаться по-настоящему.

Сам по себе мощный король орков — это не проблема, вон, Гарыг тоже формально правил всем Териамаром. Конечно, будь его власть не чисто формальной, а абсолютной, соседи опасались бы его куда больше, но и всё на том. Пока он бы сам с войной не полез, его бы не трогали. Чиновники везде одинаковые и отправлять армию воевать в горах, ещё и с голожопыми дикарями, с которых взять нечего, будут с огромной неохотой. Буквально пока жареный петух не клюнет, никто не почешется, отбалтываясь нехваткой денег, людей и всего чего только можно. Однако если этот король орков вступит в союз с Крепостью Зентил — это уже совсем другой коленкор. Слишком уж данный город-государство наглый, дерзкий и настроенный на экспансию. У него буквально сложилась такая репутация, что никто в жизни не поверит, будто он может заключить с кем-то союз, направленный на что-то кроме скорой завоевательной войны. Тем более с орками.

В общем, надо срочно проводить операцию по слому начавшей складываться стройной картины предположений. И лучше всего будет организовать парочку нападений на торговые караваны из Таргейта. Чтобы в лучших народных традициях орков и все поняли откуда. Да, в Зентиле обидятся, ведь эти торгаши очень не любят терять деньги и репутацию опасных людей, но посылать армию в горы тоже вряд ли станут, а там, глядишь, и Кормир успокоится…

Проклятье! Я просто хочу изучать магию, жить с гаремом эльфиек и сделать крутого ездового дракона-нежить! Но почему, даже когда я забился в самую жопу мира к тупым немытым дикарям, править которыми я даже не лезу, в моей жизни всё равно постоянно случается подобная хрень⁈ Воистину чувствую себя как в той мудрости, мол, не было печали, купила баба порося… Вот и у меня так с Териамаром, хоть в леса на Хребет Мира переселяйся, честное слово!

Два месяца спустя.

Двое дозорных притаились на лесной опушке, безмолвно наблюдая за виднеющимся в отдалении изгибом старого торгового тракта. Место было хорошее: густой кустарник надёжно скрывал залёгших наблюдателей, от дороги их отделяло больше сотни метров, потому даже самый бдительный охранник не будет ожидать отсюда атаки и не полезет проверять густые заросли, а растущие невдалеке хвойные деревья послужили хорошим источником материала для шалаша. Чуть сзади располагался старый выворотень, отлично подошедший для возведения укрытия и расположенный так, что огонь от костра был совершенно не виден со стороны дороги. Словом, жаловаться дозорным не приходилось.

Между тем за людей их можно было принять лишь издалека, и то исключительно со спины. Хотя и на орков, каковыми они являлись с рождения, эти двое тоже мало походили. Прежде всего, их отличала экипировка — добротные лёгкие кожаные доспехи, под которыми кое-где проглядывала кольчуга, короткие широкие мечи и мощные арбалеты. Всё это содержалось в отличном состоянии, ни следа обычных для орков грязи, ржавчины и шкур, едва прикрывающих голое тело. Да и сами наблюдатели выглядели на удивление опрятно. Поношенные плащи местами оказались аккуратно заштопаны, волосы, обычно у всех орков мира сальные и слежавшиеся, были чисто вымыты и собраны в тугие хвосты. Даже в Крепости Зентил, где орки составляли весомую часть армии и были подчинены суровой дисциплине, нечасто можно было увидеть кого-то столь чистоплотного. И тем не менее эти двое давно не обращали внимания на такие мелочи, как внешний вид. За собой они следили автоматически, даже не замечая этого, как будто подчиняясь многолетней привычке.

Умиротворяющая тишина летнего леса была прервана едва слышным шуршанием кустов, и к лежащим на подстилках из шкур оркам присоединились ещё двое столь же странных нелюдей в точно такой же одежде и с таким же вооружением. Новоприбывшие несли дымящийся котелок с каким-то варевом и деревянные миски на всех четверых.

— Ну как вы тут? Оголодали уже? — задавший вопрос орк на вид был значительно старше остальных, его волосы уже почти наполовину окрасила благородная седина, но в его движениях не чувствовалось и толики старческого бессилия.

— С тобой, Цэрлэг, оголодаешь, как же! Так и жиром заплыть недолго, весь день лежишь, даже потренироваться толком нельзя, — проворчал один из наблюдателей, однако на его лице было написано совершенно иное: что, мол, была б его воля, всю жизнь бы так провёл. В подтверждение этой мысли он незамедлительно извлёк из-за голенища сапога деревянную ложку.

— Да-а, тут хорошо! Вот только ещё бы солнце поменьше светило да бутылочку чего покрепче! — протянул второй дозорный, тоже доставая ложку.

— Эх, всё бы вам, молодым, только пойло хлестать, — глянув в просвет листвы на дорогу, седовласый разместился у ближайшего дерева, подперев спиной ствол.

— А я что? Я ничего. Да только с ним всяко вкуснее хоть каша, хоть мясо, хоть те же грибы. А кстати, что там у тебя?

— Да вот Харук из лагеря кабанчика притащил, — кивнул в сторону своего спутника старший орк. — Они там славно поохотились.

— Кабанятина — это хорошо, — оживился говоривший, нетерпеливо поёрзав на месте и жадно впившись взглядом в как раз открываемый посыльным котелок. — А что там в лагере говорят? С другой стороны известий нет?

— Нет, — мотнул головой названный Харуком. — Со стороны пустыни вообще тихо, и разбойников нигде не видать. Не набежали ещё с прошлого раза.

— Жаль…

— А чего жаль-то? Тебе же тут нравится, сам говоришь — для полного счастья только бутылки не хватает, — ухмыльнулся Харук.

— И бабы! А лучше двух — под каждый бок! — внёс важное уточнение второй дозорный.

Мысль нашла в компании бурную поддержку, и под кронами деревьев грянул дружный хохот, сопровождаемый горячим обсуждением того, кто из знакомых орчанок лучше подойдёт на сие ответственное дело и как инициатор собирается потом объясняться с вождём, ведь работу, по общему мнению коллектива, он в таком окружении точно запорет.

— Оно, конечно, да, — отсмеявшись со всеми, согласился виновник, — но я же не дурак! Я пока одной занят, вторую на пост поставлю! И мне хорошо, и дело делается, чем не план?

— Ага, и уши всей округе ты тоже заткнёшь, — покивал седовласый. — Али ты у нас худосочный, и девки голос подать не сподобятся?

— Ну ты… — от возмущения подавился куском планировщик, под новый взрыв хохота.

— Тихо вы, огры горластые! — одёрнул их второй дозорный, проверив свой пост, не переставая жевать. — Разорались как на попойке.

— Да пошутили чутка, чё ты, Керк?

— Чё-чё, — передразнил напарника орк. — Чароплёты, знаешь, не только у нас есть, ещё подслушают. Кто этих торгашей знает, может, у них друид какой в охране, а вы на весь лес горланите.

В ответ компания притихла, и следующие несколько минут лесные звуки разбавляли только сосредоточенное постукивание ложек и звук работающих челюстей.

— Кстати, а что там по поводу охоты? — нарушил тишину тот, что мечтал о тёплых объятиях орчанок.

— О, точно! — оживился Харук. — Я когда в лагере был, там валялась туша здоровенного секача, в холке почти с меня ростом, матёрый зверюга. Голова начисто срублена одним ударом; ну и бивни там, я вам скажу, что моя рука! Такой бы даже огра порвал, не запыхался. Ох, и не хотел бы я сам на такого нарваться!

— А кто срубил-то?

— Да знамо кто, — пожал плечами рассказчик, — вампир наш. Кто ещё такое может?

— Ага…

— Вот те и «ага». Но бивни! — Харук мечтательно закатил глаза. — Такую башку над головным местом повесить — все соседи сдохнут от зависти!

— На трофейную стену пойдёт, — авторитетно заявил старший орк. — Себе Фобос такое не берёт.

— А зря, — покачал головой посыльный и ещё раз мечтательно вздохнул: — Такие бивни…

— Тихо! — Керк замер, увидев, что вдали на дороге появилось облако пыли, а также едва заметные на таком расстоянии фигурки.

Орки мгновенно побросали опустевшие миски и залегли, внимательно вглядываясь в горизонт четырьмя парами глаз.

— Идут.

— И рожи северные…

— Рожи — тьфу! Не на рожи смотри, на повозки глянь — вишь, крытые. И клетка.

— Ну наконец-то! — оскалился Харук.

Цэрлэг, отойдя в сторонку и отвернувшись, уже что-то шептал в поднесённую ко рту чёрную веточку. Закончив, он резко её надломил и вернулся к остальным.

— Всё. Пошла птичка. Теперь смотрим внимательно и считаем, у меня ещё шесть сигналок осталось. Шайг, давай в лагерь, магия — это хорошо, но ноги надёжней, — мечтавший о девках орк дёрнул головой и в тот же миг скрылся в кустах. Из этой четвёрки он лучше всех передвигался по лесу.

Четыре часа спустя.

Восемь тяжёлых крытых повозок мерно двигались между деревьями. Вокруг них неспешно перестукивали копытами три десятка лошадей с разномастно вооружёнными воинами на спинах. Большинство были одеты в кожаную броню, но встречались и хорошие кольчуги, все были при мечах и щитах, а у части охранников при сёдлах виднелись саадаки с луками или притороченные арбалеты.

Караван шёл свободно, наслаждаясь последними часами относительного спокойствия и лёгкости пути. Приятные тенистые леса скоро перейдут в сухую степь, а затем и вовсе в пустыню, где безжалостное солнце вытягивает силы из любого рискнувшего ступить в его владения, а неподготовленный путник и вовсе рискует остаться в песках навсегда. Здесь же, в лесу, ещё можно было позволить себе быть почти что беспечным, не бороться с удушливой жарой и зноем, не всматриваться в горизонт до рези в глазах, опасаясь увидеть там приближение диких кочевников или пустынных тварей, хотя первые от вторых зачастую отличались лишь внешностью. Конечно, имелся некоторый риск нарваться на любителей лёгкой наживы и здесь, но патрули Таргейта и лордов Долин хоть и не очень друг друга жаловали, однако старались поддерживать на тракте порядок и внимательно следили за местами, способными породить человеческих бандитов в ближайшей округе. Орки же, живущие в горах южнее, не часто выбирались в лес большими отрядами, да и охотиться предпочитали на одиноких путников или беззащитных селян восточнее этих мест — слишком труден был путь через пустыню, и только дурак решится на него без серьёзной охраны. Это делало даже успешное разграбление подобного каравана пирровой победой — цена за добычу, которую ещё нужно будет как-то реализовать, оказывалась слишком высокой. Потерявшее же слишком большое количество бойцов племя обречено на уничтожение своими же соседями. Орки, несмотря на дикость, прекрасно это понимали, а потому скорее попробовали бы продать что-то караванщикам или купить часть товара, нежели нападать на них. Если, конечно, те совсем уж не расслабятся. Все это понимали, и всех это устраивало. До сегодняшнего дня.

Засада до последнего не выдавала себя, что уже было довольно необычно для оркоидов. Обитатели пещер позволили едва ли не пройтись по себе, терпеливо дожидаясь, пока процессия полностью втянется в ловушку, а потом — резко захлопнули западню. Аккуратно подрубленное дерево упало прямо на головную телегу, намертво перекрыв путь и попутно проломив череп вознице.

— К ору… кх-х… — начавший было отдавать приказы охране воин свалился с седла, скребя пальцами по груди, в которой засело сразу три коротких толстых болта.

Охрана, впрочем, показала, что не зря ела свой хлеб — даже без лидера воины весьма резво укрылись за лошадьми, достали щиты и сбили группы по двое-трое человек — то, что нужно для свалки в лесу, где нормальный строй просто не составить. Возницы тоже не теряли время, а юркнули под телеги, прихватив арбалеты с запасами болтов. Повезло не всем — обстрел из леса не прекращался, и кое-кому из охраны и обслуги всё же пришлось преждевременно отправиться в Долину Мёртвых.

— F’ou’tanafo’dig-na’ma! — молодой волшебник, уже три года работавший на владельца каравана, выкрикнул труднопроизносимую фразу, взмахнул руками и запустил в сторону леса, откуда летели болты, большой шар огня.

От последовавшего за этим взрыва зазвенело в ушах, зато истошный крик и прекращение обстрела показали, что попал кудесник весьма удачно. Воспользовавшиеся затишьем воины рванули к лесу, дабы добить стрелков и развить полученное магом преимущество. Вот только стрелы начали лететь и с другой стороны, и было их едва ли не втрое больше.

— F’ou’ta… — повторить свой успех у молодого человека не получилось — сразу пять болтов ударили в замершую фигуру. Предварительно наложенное заклинание «Брони Мага» честно отклонило три снаряда, но остальные достигли цели, опрокидывая худощавую фигуру на землю.

Меж тем первые отряды охраны добрались до подлеска и наткнулись на такие же группы рубак с идентичным вооружением — короткие клинки, удобные для ограниченных пространств и свалок, кольчужная и кожаная броня, круглые щиты. Уровень подготовки врагов тоже очень неприятно удивил охрану — никаких воплей и криков, бестолкового размахивания оружием и лобового напора, свойственных оркам. Охранников встретили не придорожные бандиты, а отряд, похожий на опытных наёмников, пусть для некоторых эти две группы разумных и не отличаются.

Самым же неприятным было то, что орков было почти в полтора раза больше, а ведь оставалась ещё другая сторона! Но хватило и тех, что были здесь. Пока вооружённые для ближнего боя зеленокожие сдерживали напор охраны, часть подземных обитателей споро перезаряжала арбалеты, а потом, выбрав момент, разряжала их в упор, так что очень скоро все защитники пали. Кто отправился к богам, а кто-то просто был ранен достаточно тяжело, чтобы выбыть из боя, но недостаточно, чтобы последовать в иной мир за своими товарищами. Нападающие потеряли всего пятерых, двоих из которых поджарил маг, а третий попал под дружественный огонь. Такие потери, даже с учётом численного превосходства и эффекта неожиданности, были невелики и по меркам людей, а для орков это было сродни чуду.

— Не спать, слизняки ленивые! — рыкнул на начавших было веселиться подчинённых седой орк. — Щиты подняли, кому говорю⁈ Из-под телег их выбивай! Из-под телег! Ай, мухи навозные! Только попробуйте мне сдохнуть, словив болт, — лично оттащу к шаманам ваши туши и расскажу, что по безмозглости сдохли!

Веселье мгновенно утихло.

О нраве верховного шамана Рунга ходило множество страшных историй, а уж о его первом ученике и их общей «любви» к безмозглым идиотам — и того больше. А что могли сделать могучие колдуны с так глупо подставившимися неудачниками, простым оркам оставалось только гадать, но то, что ничего хорошего — неоспоримый факт.

Дисциплина была мгновенно восстановлена, а бойцы, соблюдая все возможные меры предосторожности, направились к застывшим повозкам — нужно было обезвредить возниц и тех, кто пока сидел в фургонах, да и волшебника следовало избавить от всех вещей и как следует связать — пусть эти кудесники и хлипкий народ, а болт из арбалета убивает на славу, но бережёного боги берегут и шаман не трогает…

— Командир, — ко мне подошёл Варек, таща с собой щуплого лысого мужичка в богатой одежде, — кажись, нашли главного. В предпоследнем фургоне сидел, верещит, что выкуп заплатит.

Мужичок активно закивал, пытаясь подобострастно заглянуть мне под капюшон, однако лапища орка, держащего его за шею, всё же удержала незадачливого торговца от мгновенного вываливания на меня потока словоблудия.

— Хорошо, — я плотнее запахнулся в плащ, тщетно стараясь укрыться от всепроникающего жара, льющегося с небес. На небе сегодня не было ни облачка, и даже под кронами деревьев солнечные лучи проникали, казалось, всюду, заставляя кожу невыносимо зудеть и чесаться. Убить меня это уже не могло и даже не очень вредило, но самочувствием награждало премерзким.

— Там ещё это… Парни кое-что интересное нашли, тебе бы взглянуть, — продолжил офицер, скользнув в эмоциях лёгкой тревогой. Моё состояние для него секретом не являлось, а лишний раз трогать раздражённого начальника никому не хочется.

— Веди, — если уж он говорит, что нужно взглянуть, то купец может и подождать.

Мы подошли к одной из крытых повозок, как и прочие, напоминала она со стороны что-то среднее между классическим дилижансом и деревянным вагоном на колёсах, за тем лишь исключением, что была накрыта мешковиной. Сейчас же ткань была откинута, а вместо ожидаемых стенок транспортного средства за ней обнаружились несколько поставленных в ряд клеток. Три из них занимали штабеля каких-то фонящих магией скульптур, переложенных для сохранности мешками с опилками, а в четвёртой сидело странное существо. Я говорю «странное», потому что уже привык в боевой обстановке активировать магическое зрение и смотреть на ауру, и аура этого существа была очень необычной. Я не смог бы с точностью сказать, что в ней не так, хотя в своей жизни повидал уже много разновидностей разумных существ, но что это существо не являлось человеком, я мог сказать сразу.

С минуту я рассматривал странную композицию, за процессом даже слегка позабыв о раздражающем солнечном свете, но к определённым выводам так и не пришёл. Внешность раба (а кем ещё может быть перевозимый торговым караваном в клетке разумный?) была детской — ребёнок лет тринадцати, а может, и меньше. Весь в грязи, одежда представляет собой кипу заляпанной рванины, лицо вроде бы азиатское, хотя европейские черты тоже проглядывают. Грязные чёрные волосы спадают на лицо. Большие карие глаза полны застарелого отчаяния и страха. Но то, что, по-видимому, и привлекло внимание орков, это уши. Большие чёрные мохнатые уши, сейчас плотно прижатые, но слегка подрагивающие, когда кто-то из моих бойцов, разбирающих телеги, издавал особенно резкий шум.

— Это кто? — обратился я к всё ещё удерживаемому Вареком караванщику.

— Это… так, просто рабыня, господин… — промямлил купец.

— Я вижу, что не королева Сильвермуна, — раздражённо бросаю в ответ. — Я спрашиваю, что это за существо?

— Я-я не знаю! Мой помощник купил её ещё в Мулмастере! Тот, кто продал, сказал, что это — неудачный эксперимент, который не проживёт и пяти лет, и отдал за бесценок.

— Мулмастер? — насколько я знал, этот город — буквально брат-близнец Таргейта, только с другого края Лунного моря, то есть такой же клубок имперских амбиций, беспринципности и жажды наживы.

— Да, господин! Вроде бы кто-то из тамошних чародеев хотел привить человеку способности табакси. Это такие гуманоиды с дальнего юга, как гноллы, только похожие на кошек, живут в тропических лесах и очень быстры. Я правда не знаю, что там не получилось, я только её купил.

— Зачем, если она не проживёт и пяти лет?

— Это в подарок шейху Анхуну ибн Танзиму, его племя контролирует три оазиса и восемь колодцев на самом сложном участке пути через пустыню. А что пять лет — это не страшно, иноземные рабы всё равно не выживают в пустыне дольше трёх лет, — купчина не врал — его поверхностные мысли были столь чёткими, что я мог чуть ли не увидеть тот загон, где содержалась… хм, получается, химера, и услышать, как его помощник торговался за цену с каким-то чиновником на службе у городской гильдии магов Мулмастера.

Правда, почему её признали неудачной — не совсем понятно. На первый взгляд, кто-то вывел кошкодевочек, а значит, как минимум на уровень экзотического товара для гаремов всяких пашей Калимпорта и прочих южан уже наработал, но вместо этого её выбрасывают чуть ли не на улицу. Вряд ли волшебники-химерологи, что могут минимум в Седьмой Круг и сложные ритуалы и при этом не чураются экспериментировать на детях, настолько тупы, чтобы этого не понимать.

Что же, видимо, что с ней не так, буду выяснять уже я сам. И, пожалуй, это будет интересно — по-разному менять и улучшать мертвецов я уже умею, но вот изменения живых — это тема не менее интересная и, откровенно говоря, куда как более сложная. Ну, если ты хочешь, чтобы после изменения живые оставались живыми, конечно.

— Что же, хорошо… — оторвав взгляд от торгаша, я вновь перевёл его на клетку.

Вообще, с этим караваном повезло — видно, что мой собеседник давно промышляет таким заработком. Не то чтобы я был ярым противником работорговли, уж не знаю, как другие виды, но многих людей из рабства выпускать нельзя в принципе. Холуи остаются холуями, как их ни назови, душа у них не меняется. Только получив свободу и, что ещё хуже, власть, они превращаются в мерзопакостных тварей, чувствующих собственную ущербность и, как следствие, старающихся всеми силами загнобить и раздавить всех, кто качественно лучше них. Тем не менее мне требовалось нанести удар по кошельку важных людей Таргейта, а работорговля — это как раз та сфера бизнеса, которая приносит большие деньги. Важные же люди редко оставляют большие деньги бесхозными, в значении «не зависящими от них», так что хвост кому-то я сегодняшним рейдом уже прищемил крепко — визг вполне может и до Кормира дойти, что мне и надо.

Повернувшись к ребёнку, я ещё раз осмотрел её ауру. Сильное истощение, но прежде всего не физическое, а моральное; на поверхности памяти плывут образы каких-то людей… Нет, не каких-то и не людей, девочка вспоминает родителей и, кажется, брата с сестрой… Которых, судя по всему, тоже использовали в экспериментах, и, похоже, оные эксперименты они не пережили.

— Как тебя зовут? — обратился я к девочке.

— Она не понимает общего, господин, она дикарка из Бескрайней пустоши, они там даже с животными спят, — влез со своим замечанием торгаш. В его поверхностных мыслях мелькнуло пояснение про черты лица и разрез глаз, исходя из которых, он и сделал вывод о её происхождении.

Припомнив свои знания географии, я мысленно присвистнул — этот дикий край был расположен не только по ту сторону Лунного моря, но ещё и два раза по столько от его восточного края, сколько от Кормира до Териамара. Хорошо же её помотало! Мой взгляд вновь упал на сложенные в соседних клетках скульптуры. Удивительно правдоподобные скульптуры. Никогда не видел так точно переданных волос.

— А что это за статуи? Кому вы их везёте в пустыню? — некоторые догадки у меня были, но чисто из слухов.

— Эм, видите ли, господин, — торговец замялся, фоня нерешительностью, — это… как бы… не совсем статуи…

— Говори яснее.

— Понимаете… Путь через пустыню очень выматывающий. Оазисов там немного, и обеспечить нужды большого числа людей они просто не способны…

— Ближе к вопросу, — чуть надавил я интонацией на явно не желающего раскрывать тему купца. В действительности его ответ мне уже был не нужен — хватило и образов на поверхности сознания, но я просто хотел услышать его ответ.

— Перевозить невольников лучше в окаменевшем состоянии. Не нужно тратиться на кормёжку и беспокоиться, что они чем-то заболеют в тесных клетках, охране, опять же, меньше возни. Маги Зентила за уговорённую плату обрабатывают рабов, и после этого их можно очень компактно и необременительно перевозить. Конечно, если маршрут пролегает по более обжитым землям, то товар дешевле везти в… эм, естественном состоянии, но когда путь обещает быть трудным, лучше так.

— Хм, — а в местах, где цивилизованных магов нет, всегда найдётся или желающая подработать медуза, или парочка клеток с ручными василисками, чьи хозяева берут за услуги вполне божескую цену. Экономическая модель работорговли в реалиях магического средневековья как она есть…

Не могу сказать, что совсем не слышал о такой практике, но так уж вышло, что с работорговцами я особо не пересекался, по сути, это был первый мой задушевный разговор с представителем их братии, где со мной делились их профессиональными секретами. Впрочем, логику ребят понять несложно.

— А почему тогда и эту звероухую тоже не обратили в камень? — киваю на клетку.

— Как я уже говорил, — нервно кося глазом на фигуры орков, деловито обирающих трупы в нескольких шагах от нас, промокнул рукавом стекающий с лица пот караванщик, — она неудачный эксперимент. Мне не дали гарантий, что стандартный ошейник сработает и она выживет. А поскольку ест и пьёт она мало, то можно везти и так…

— Что за ошейник? — из-за волнения мысли купца превратились в размытую мешанину разноплановых образов, что было не очень хорошо. Ошейники, если верить слухам, были самой важной частью таких операций. Вплоть до того, что порой в них бывают сюрпризы против «нелицензионного использования», и я бы очень хотел знать, есть ли таковые здесь и сейчас.

— Артефактные рабские ошейники, господин. Они содержат в себе магию, снимающую действие окаменения, а ещё включают в себя комплекс чар для контроля за рабом. Очень удобная вещь, хоть и не из дешёвых, но и я вожу первосортный товар! — с отчаянием попытался намекнуть, что может дорого дать за свою жизнь, человек.

— Вот как… Интересно, — в образах на поверхности его мыслей я не обнаружил намёков на то, что данные предметы могут в каких-то условиях не снять окаменение, а оторвать рабу голову, например. Это было хорошо. Кроме того, хоть изначально выживание кого-то из караванщиков не планировалось, но пускать в расход человека с такими связями… С другой стороны, отпускать его крайне опасно. Есть над чем подумать. — И у тебя с собой есть эти ошейники?

— Разумеется, господин! — почти с обидой заверил купец. — Как же можно везти окаменевших рабов без способа обратить процесс после доставки⁈ — и вновь замолчал.

— И где же они?

— Да, простите… — по эмоциям отчётливо было видно, как его жадность борется с инстинктом самосохранения и здравым смыслом. Но, к счастью для него, здравый смысл и желание жить всё же победили. — Они в большом окованном сундуке, в той повозке, откуда меня вытащили ваши воины.

— Отлично. Варек, проверь, — поворачиваюсь к орку, заодно жестом показывая, чтобы увёл караванщика до востребования.

Офицер Гара молча кивнул и без предупреждения поволок пленника в сторону фургонов. Через пару секунд послышались резкие команды, и несколько бойцов метнулись в его сторону. Я же сосредоточился на сжавшейся в клетке фигуре. Не знаю почему, но что-то в ней навязчиво привлекало моё внимание, не позволяя просто выкинуть из головы и пойти заниматься более насущными делами. Возможно, это был сам вид маленького ребёнка, который, в отличие от детей обитателей Териамара, был по-настоящему похож на человека, и это задело некие струны давно забытых чувств в глубине души… Не знаю. Как бы то ни было, чем дольше я смотрел на худощавое тельце в лохмотьях, тем больше понимал, что просто не хочу переключаться на рутину сбора трофеев.

— Как твоё имя? — мысленное общение давалось мне с трудом, и большая часть практики пока была только с Шеллис, но на таком расстоянии достучаться до другого разумного я мог.

Девочка дёрнулась и впервые посмотрела прямо на меня, а страх и отчаяние в её эмоциях сменило резкое удивление.

— Ю Лан, — почти неосознанно всплыл ответ на поверхности её мыслей, но смысл был обратным, то есть личным именем ощущалось только второе слово.

— Лан из рода Ю? Правильно? — уточняю, для себя припоминая, что подобный принцип построения имени был характерен для азиатов и в моём родном мире.

Её мысли заметались, она что-то сказала, но языка я не знал.

— Успокойся. Всё хорошо. Просто чётко проговаривай про себя ответ, я услышу. Ты Лан из рода Ю, верно?

— Да.

— Ну, вот и хорошо, сейчас я открою клетку и выпущу тебя, потом накормлю и дам другую одежду. Ничего не бойся, тебя никто не тронет, если что-то будет нужно — скажи мне. Как ты уже поняла, если сразу не услышу, дёрни за плащ, договорились?

Девочка неуверенно кивнула. А я взялся за замок и сжал. Механизм без всякого видимого сопротивления рассыпался железной крошкой. Глаза ребёнка полезли из орбит, но это не помешало ей спустя несколько секунд поспешно выбраться из клетки, начав при этом смотреть на меня каким-то странным взглядом, сопровождаемым чувствами, точного определения которым я дать не мог.

— Моё имя Фобос, — улыбнувшись под капюшоном, я предельно мягко, чтобы не напугать, коснулся её головы. — Пойдём, я отведу тебя в безопасное место.