Пленённые бездной

28. Слишком близко

Поздравлять своего главного врага с днём рождения казалось диким и неуместным. Поэтому я просто молчала, наблюдая, как арденцы, взявшись за руки, начали замысловатый, весёлый танец. Он напоминал хоровод, но с резкими поворотами, притоптыванием и короткими перебежками.

Айз резко остановил шелома и легко спрыгнул наземь. Я осталась сидеть в седле, возвышаясь над ним. Он снова протянул руку, приглашая спуститься.

— Нет, — тут же воспротивилась я, озираясь на плотный круг танцующих. — Здесь слишком людно. И я не чувствую себя в безопасности.

Айз лишь наклонил голову набок, и его белые волосы колыхнулись от этого движения. Честно говоря, если отбросить всю ненависть… он был чертовски красив. Слишком красив для того, кем он был.

— Откажешь в одном танце тому, у кого сегодня такой день? — спросил он, и в его голосе прозвучала не привычная властность, а странная, почти просящая грусть. Вокруг уже многие начали поглядывать на протянутую руку своего господина. Разве он не понимал, как это выглядит? Он показывал слабость, уязвимость. Разве так должен вести себя правитель?

— Перестань, — прошептала я, чувствуя, как щёки горят. — Это глупо, Айз.

— Давай на сегодня забудем, кто мы есть, — сказал он тихо, но так, что я услышала сквозь шум барабанов. Его взгляд был открытым и настойчивым, словно он пытался донести до меня что‑то очень важное, то, что нельзя выразить словами. — Я хочу этой глупости, Æl’vyri. Хочу просто быть собой. Хоть на миг.

Что-то щемящее и тёплое сжало мне грудь. Я заставила себя сделать спокойный выдох, отгоняя тревогу. И, преодолевая внутреннее сопротивление, протянула ему руку, позволяя помочь мне спуститься.

Нас мгновенно затянуло в стремительный водоворот танца. Арденцы вокруг сияли от счастья, видя, что их правитель присоединился к веселью.

Сначала я чувствовала себя скованно и нелепо. Я никогда не умела танцевать — да и веселиться как-то не приходилось. Но ритм барабанов был неумолим, а движения хоровода — просты и заразны: три шага вперёд, резкий поворот, удар каблуком в такт.

Меня за руку схватила девушка с огромными, сияющими глазами. Она легко вела меня, смеясь, когда я путалась. И в какой-то момент я погрузилась в это полностью. На моём лице расцвела сама собой улыбка. Я позволила себе забыть, кто я здесь, что это за место и что вокруг — вовсе не люди.

Айз был на другом конце круга. Его обступили две другие девушки, держа за руки, но его взгляд не отрывался от меня.

— Вы прекрасно танцуете! — крикнула мне та самая девушка, склоняясь так, чтобы я услышала сквозь грохот. — Скажите, вы та самая? О которой все говорят?

Я заметила, что арденки были все как на подбор — высокие, стройные, грациозные. Я на их фоне чувствовала себя нескладным подростком.

— Какая «та самая»? — смущённо переспросила я, пытаясь не сбиться с ритма.

Внезапно хоровод сменил направление, крутанувшись в обратную сторону, и я едва не споткнулась.

— Ту, что выбрал в спутницы сам Верховный правитель! Человек! — выкрикнула она, и от неё пахло чем-то сладким и крепким, явно алкоголем. Но её беспечная энергия была такой заразительной, что я лишь слегка поморщилась.

Она говорила об этом так спокойно, будто я не была врагом их народа. Будто между нашими мирами не лилась кровь.

— Разве вы не ненавидите людей? — не удержалась я.

Она звонко рассмеялась, и её смех был таким искренним, что Айз снова перевёл на нас взгляд, не прекращая движений в танце.

— Как мы можем ненавидеть выбор самого Верховного правителя? — прокричала она в ответ, кружа меня под руку. — Если он видит в вас что-то ценное, значит, так и есть!

Я смутилась и не заметила, как ритм барабанов сменился на более плавный и мелодичный. К ним добавился звук странного, тоскливого инструмента, напоминающего волынку, но более глубокого и тягучего. Танцующие начали рассыпаться на пары. Я обернулась к своей спутнице, но она лишь лукаво подмигнула и мягко подтолкнула меня в центр площади — прямо туда, где стоял Айз.

Я сделала неуверенный шаг ему навстречу. Он сделал свой.

— Можно? — спросил он, протягивая руки.

Я лишь кивнула, потеряв дар речи.

Одна его рука уверенно легла мне на талию, а другая взяла мою ладонь. Он притянул меня ближе так решительно, что мои ноги на мгновение оторвались от земли. Я инстинктивно вцепилась пальцами в его плечи.

— Это Ларе'шин, — сказал он, его голос звучал прямо над ухом. — Танец для двоих. Он о поиске и нахождении. Раньше я и не замечал, какая ты… крохотная.

Он не отпускал меня, и мы закружились. Поначалу я пыталась угадывать шаги, глядя на другие пары, но Айз вёл меня так уверенно, что вскоре я просто позволила ему нести себя. Перед глазами мелькали пёстрые юбки арденок, они откидывали головы назад, и их волосы развевались белоснежными шлейфами. Не думая, я последовала их примеру, запрокинув голову и закрыв глаза, отдавшись музыке и движению.

А когда вернула голову в исходное положение, меня ждал его серебристый взгляд. Его глаза горели изнутри живым, холодным светом. И я снова, против воли, ощутила его. Не мысли, а эмоции — заворожённость, что-то мягкое и щекочущее нутро, и ещё жар в груди, который тут же передался и мне, разливаясь приятной теплотой. Я сжала его плечи пальцами сильнее, не в силах оторвать взгляд.

Я лишь на мгновение потеряла контроль. На миг. Но этого хватило.

Тонкие, шелковистые струйки тьмы вырвались из-под моей кожи, будто сами потянулись к нему. Они окутали его плечи, обвили шею, нежно коснулись кожи вдоль ключиц. Они двигались почти осознанно, лаская, исследуя. Я не могла отвести взгляд, заворожённая и испуганная одновременно.

Айз не отшатнулся. Он лишь слегка ослабил хватку на моей талии, позволив мне сделать изящный поворот, отклониться от него на длину вытянутой руки, описать носком круг по камню. А затем снова притянул к себе, и я мягко врезалась в его твёрдое тело.

Он наклонился так, что его губы почти коснулись моей щеки, и его голос прозвучал тихим, тёплым шёпотом, который слышала только я:

—Это лучший подарок, который мне когда-либо дарили.

Я ахнула от его близости и той щемящей искренности в словах. И в этот миг барабаны снова сменили ритм, перейдя на быстрый, дробный перестук, сигнализируя об окончании Ларе'шина. Я резко отстранилась, и тени, словно послушные, мгновенно втянулись обратно под кожу, вернувшись под мой жёсткий контроль.

Я повернулась, намереваясь пробиться сквозь толпу к тому месту, где оставили шелома. Но Айз схватил меня за запястье. Его пальцы не сдавили, а лишь удержали.

— Я что-то не так сказал? — спросил он, и в его голосе не было привычной властности. Была растерянность. Искренняя, неподдельная.

Я обернулась и встретилась с его взглядом. Внутри всё перевернулось и упало. Он действительно переживал. Почему? Почему он не мог быть таким с самого начала? Почему именно сейчас, когда между нами пролегла пропасть из боли и предательства, он показывает эту сторону себя — уязвимую, человечную?

— Танец окончен, — сказала я, и мой голос прозвучал холоднее, чем я хотела. — Я выполнила твою просьбу. Теперь — ответы.

Я сама боялась этого. Боялась поддаться его взгляду, этой волне его эмоций, которая так легко размывала мои собственные границы, заставляя путаться в том, что принадлежит мне, а что — ему. Нужно было ставить щит. Слишком близко подпустила.

Он смотрел на меня ещё мгновение, его лицо стало каменной маской, под которой, однако, я всё ещё ощущала тот же укол боли. Затем он медленно разжал пальцы, отпуская моё запястье.

— Как скажешь, — произнёс он тихо. Он отступил на шаг, давая мне пространство и разрешение уйти.

Я больше не смотрела на него. Внутри всё горело, но это был уже не стыд, а иное пламя — тревожное и чужое.

«Верни. Верни. Он наш. Наш!» — это был уже не шёпот тьмы. Это был животный, полный ненависти вопль, который разрывал меня изнутри. Я впервые слышала её так отчётливо, и это было до ужаса пугающе. Сколько времени пройдёт, прежде чем я сдамся под этим натиском?

Я подошла к шелому и положила ладонь на его морду. Он горячо выдохнул мне на руку, но не отстранился. Я закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание и мысли. Вокруг продолжался праздник, но я больше не хотела быть его частью. Они же тоже видели, как моя тьма окутала их правителя. Почему они не в ужасе? Почему для них это — нормально? Я корила себя за слабость и ненавидела то, что почувствовала в его объятиях.