Пленённые бездной

78. Целый мир

Айзек

Невозможно смотреть, как твоя женщина страдает, а ты ничего не можешь сделать. Каким бы всесильным ты ни был.

Я не мог принять решение. Не мог сделать хоть что-то, если это могло убить её. Когда она прикрывала глаза, мне казалось, что она перестаёт дышать, ускользает от меня. На этот раз — навсегда.

Я обхватил её маленькую ладонь, стараясь перенять её боль, защитить. Это я сделал с ней. Только я. Мы могли прожить долгие годы вместе, но я уничтожил это будущее. Наше время…

— Возьми себя в руки и сделай это! — нудила эта женщина, что должна была принять ребёнка. — Вытяни дитя своей силой, иначе мы потеряем обоих!

Я злился. На неё. На себя. На весь этот мир.

— Уходите все, — бросил я небрежно, опускаясь на постель рядом с любовью всей своей жизни, что сейчас сжималась от боли.

— Господин, позвольте мне остаться, — Фэлия шагнула вперёд. — Я прижгу её раны, чтобы остановить кровотечение.

Элиан положила руку мне на плечо, совершенно забыв, кто перед ней. Но сейчас это было простительно.

— Я хочу, чтобы вы ушли, — бросил я уже злее.

Элиан опустила руку. Послышались тяжёлые шаги и дверь захлопнулась.

— Можете наказать меня, сослать, — Фэлия даже не дрогнула. — Но я останусь здесь и помогу вам.

Смелости ей было не занимать.

Она протянула стакан с чем-то неприятно пахнущим. Я обернулся. Её лицо было пустым, как и всегда при мне — ни одной лишней эмоции. За это я и ценил её.

— Влейте это госпоже в рот. Я приготовила заранее, потому что знала о возможном исходе. Это введёт её в крепкий сон, поможет избежать болевого шока. Прошу вас.

Я посмотрел на бледное лицо Æl'vyri. Искусанные губы, влажные от пота волосы, разметавшиеся по подушке. Провёл рукой по её щеке, пытаясь унять собственный страх.

— Я всё сделаю, — прошептал я, наклоняясь к её уху. — Пожалуйста, выживи. Иначе я не знаю, как быть дальше.

Я приоткрыл её губы и начал вливать снадобье. Жидкость текла по треснувшим губам.

— Глотай. Так нужно. Я сделаю… Всё получится.

Наверное, я успокаивал сам себя. Но складка между её бровей разгладилась. Пальцы, сжимавшие край одеяла, расслабились.

— Господин, пора, — настаивала Фэлия. — Времени не так много.

Я и сам знал. Но причинить боль Энни… это было выше моих сил. Я уже сделал ей больно однажды. Обещал, что этого больше не повторится.

Но вот я здесь. И могу убить её.

Я положил руку ей на живот. Ребёнок не пинался. Вообще словно не шевелился.

Пожалуйста, только живи.

Я призвал силу. Ощутил, как она бежит по венам, выходит за пределы тела, проникает в неё. Закрыл глаза. Слегка развёл её бёдра — мягко, осторожно, хотя внутри всё кричало от ужаса.

Сила вошла в неё потоком. Я не видел, но чувствовал каждую мышцу, каждую клетку — как мой дар обволакивает ребёнка, вытягивая наружу. Энни даже во сне застонала — глухо, надрывно.

— Держись, — прошептал я.

Я потянул. Медленно, боясь причинить ещё больше вреда.

Ткань начала рваться.

Я чувствовал это — как лопается кожа, как расходится плоть, как кровь хлынула наружу, заливая простыни, мои руки, её бёдра. Алая, горячая, бесконечная.

— Господин! — Фэлия уже была рядом с тряпками, пытаясь остановить поток, но кровь шла слишком сильно.

Я не останавливался. Не мог. Я тянул ребёнка, чувствуя, как её тело разрывается изнутри, как каждая секунда приближает её к краю.

— Ещё немного, — шипел я сквозь зубы, чувствуя, как слёзы текут по лицу. — Ещё чуть-чуть…

Последний рывок — и ребёнок вышел. Мокрый, скользкий, беззвучный. Белая макушка с небольшой каштановой прядью.

— Возьми его! — в ужасе бросил я Фэлии и тут же полоснул по собственной ладони. Я дам ей свою кровь, это срабатывало, всегда срабатывало…

Она была такой тихой.

Я убил её?

Фэлия взяла ребёнка, перевернула и шлёпнула по ягодице. Я чуть не рыкнул.

— Так нужно, господин! — бросила она, не оборачиваясь.

И в тот же миг ребёнка заволокло фиолетовым светом. А затем — крик. Пронзительный, возмущённый, живой. Фэлия перерезала пуповину и замотала свёрток, прижимая к груди.

— Это мальчик, господин! — радостно выдохнула она.

Но я не смотрел на него. Я смотрел на неё.

На кровь, что не останавливалась. На бледное, почти прозрачное лицо. На то, как она ускользала от меня.

Я влил ей свою кровь в рот. Заставил глотнуть.

— Фэлия! — мой голос сел до хрипа. — Жги!

Фэлия положила кричащего ребёнка на кресло, и на её руке вспыхнуло белое пламя. Я держал бёдра Энни, чувствуя, как огонь запекает рваные края раны. Запах горелой плоти ударил в нос, но она даже не вздрогнула — слишком глубок был сон.

— Давай, Æl'vyri, — шептал я, целуя её холодный лоб. — Давай, возвращайся ко мне. Ты нужна мне. Нам. Пожалуйста…

Кровь замедлялась. Фэлия работала быстро, умело, прижигая сосуд за сосудом, останавливая смерть.

Я смотрел на грудь Энни. Ждал, когда она поднимется.

Секунда. Две. Три.

Ничего.

Её грудь была неподвижна.

Я притянул её к себе, прижимая головой к груди. Внутри всё замерло, а потом взорвалось такой болью, какой я не испытывал никогда. Я провёл ладонью по её волосам, по холодным щекам.

Она не дышала.

— Пожалуйста… — мой голос сломался. Я прижимал её к себе, качал, словно она могла проснуться от этого. — Я о большем не прошу. Вернись ко мне, милая...

Я шептал в каком-то безумии. В своём личном аду. Я не мог потерять её. Только не сейчас. Только не так.

— Господин, — мягко позвала Фэлия.

— Уйди! — закричал я, не в силах больше держать ту боль, что разрывала меня на части.

Я баюкал её на руках, прося тьму забрать меня и отдать жизнь ей. Торговался с самой смертью.

Забери меня. Только верни её.

А затем под её кожей зажёгся свет.

Тусклый. Едва заметный. Фиолетовый.

Он разгорался медленно, концентрируясь ниже — на месте ран, что нанесла моя сила. Там, где плоть была разорвана, где Фэлия прижгла сосуды, свет пульсировал, проникал вглубь, заставляя ткани стягиваться, заживать на глазах.

Я замер, боясь дышать.

Энни

Мягко и тепло. Ощущение, словно после глубокого, безмятежного сна, — тело расслаблено настолько, что совсем не слушается. Будто я невесомая, парящая где‑то между сном и явью.

Я раскрыла глаза.

Ладонь сама скользнула ниже — туда, где должен быть мой живот.

Пусто.

Ребёнок? Что произошло? Помню только боль. Бесконечную, разрывающую. И страх в глазах Айза.

Я попыталась подняться, но тело было слабым, ватным, не слушалось.

Айз стоял лицом к окну. Солнце окружало его голову золотым ореолом, красиво переливалось в белых волосах. Он смотрел куда-то вдаль, задумчивый, напряжённый.

— Айз, — позвала я хрипло, едва узнавая свой голос.

Он обернулся мгновенно.

На его руках был свёрток. Небольшой комочек, который он бережно прижимал к груди.

Айз улыбнулся. Радостно, светло, так, как улыбался только мне.

Он приблизился и опустился рядом, наклоняясь так, чтобы я могла видеть.

— Знакомься, — тихо произнёс он, и в его голосе звучала нежностью. — Это Эндриан.

Я заплакала.

Слёзы потекли сами, горячие, солёные, счастливые. Он был прекрасен. Самый красивый малыш на свете. Белая макушка с тёмной прядью, розоватая нежная кожа и крошечный носик.

Я потянулась дрожащей рукой и коснулась его щеки. Мягкой, тёплой, живой.

Он распахнул веки.

И я утонула.

Фиолетовые глаза. Глубокие, яркие, невероятные. В них плескалась целая вселенная.

— Нам без тебя было непросто, — прошептал Айз, глядя на сына. — Твоя мама так долго спала...

Я всхлипнула, вытирая слёзы рукой. Айз помог мне приподняться выше на подушку, подложив вторую под спину.

А затем осторожно, бережно протянул мне ребёнка.

— На тебя похож, — выдохнула я, принимая этот тёплый комочек в свои руки.

Малыш посмотрел на меня. В его взгляде было что-то… не по-детски взрослое. Умное. Сильное. Я ощущала это — внутри него.

— Эндриан, — повторила я. — Мой маленький Эндриан.

Он моргнул, и зевнул.

Айз наклонился и поцеловал меня в висок, долго, невесомо.

— Единственный, — пошутил Айз, проводя пальцем по моей щеке. — Второй раз я такого не вынесу.

Я улыбнулась, глядя на него сквозь слёзы.

— Но он так прекрасен… — прошептала я, слегка дразня.

Айз замер, а затем посмотрел на меня с таким выражением, словно я предложила ему прыгнуть в Бездну.

— Æl'vyri, — протянул он, и в его голосе звучала неподдельная мольба, — ты только что подарила мне наследника, едва не отправив меня в могилу от страха. Дай мне хотя бы год прийти в себя.

Я рассмеялась — тихо, счастливо.

Айз вздохнул, прижимая нас к себе.

— Знаешь, — тихо сказал Айз, глядя на сына, — кажется, я начинаю верить в светлое будущее.

— Всё самое страшное позади. Дальше только жизнь, — ответила я, встречая его взгляд.

— Долгая жизнь, — добавил он, касаясь губами моего виска.

— Очень долгая, — согласилась я.

— И счастливая.

— Самая счастливая.

За окном садилось солнце. В комнате пахло травами и счастьем. А я держала на руках целый мир.

Наш мир.

Конец