Пленённые бездной

66. Достаточно!

Было слишком тихо. Зловеще тихо. Я не могла вспомнить, в какой именно камере держали Серилу, и приходилось заглядывать в каждую зарешеченную ячейку. В некоторых лежали почти бездыханные тела. На меня не обращали внимания, словно этим людям уже было всё равно, и они лишь ждали часа, когда святая богиня заберёт их измученные души.

— Так много клеток, — прошептал Келен и его голос прозвучал оглушительно громко. А сверху, сквозь толщу камня, доносились всё более сильные звуки битвы — грохот, крики, вибрация. Казалось, она происходит прямо над нами. От этого сердце сжималось в комок страха — не за себя, а за Айза. Мне отчаянно хотелось сделать хоть что-то, помочь ему.

И тогда, среди всех потухших взглядов, я замерла у одной камеры. Девушка, поджав острые колени, сидела сгорбившись на грязном матрасе и тихо пела. Её девичий, чистый голос резал сердце без ножа:

«Луна ушла, оставив след из слёз,

И ветер стонет в черноте небес.

О, Богиня‑мать, протяни ладонь,

Укрой от боли, забери в свой сон.»

— Серила, — тихо позвала я её и лихорадочно принялась перебирать ключи.

Она резко подняла голову, и в её огромных глазах отразился чистый, немой шок.

— Ты… ты вернулась за мной? — её голос дрогнул и надломился на этих словах.

— Да. И я отведу тебя к твоему брату.

Серила подскочила, используя последние запасы энергии.

— Айз здесь? Я же говорила! Этот упрямец найдёт тебя! Но почему он не с тобой? Он должен защищать тебя, глупый… — она выдохнула, и в её глазах вспыхнул огонь. — Тогда это буду делать я.

Её серое платье висело лохмотьями, больше напоминая клочки ткани, чем одежду. Она переминалась с ноги на ногу, пока я, наконец, не нашла нужный ключ.

— А кто этот парень? — спросила она, повернув голову и изучающе, с лёгким подозрением, оглядев Келена.

— Это мой друг. Келен, — ответила я, и ключ наконец с щелчком провернулся в замке. Дверь со скрипом отворилась. — Слушай, а должны ли мы… освободить остальных?

Серила, уже выскользнувшая из камеры, на мгновение задумалась. Её взгляд скользнул по другим темницам.

— Мы не можем быть уверены, кто они и чем именно опасны, — размышляла она. — И… мне так не терпится увидеть брата. Давай оставим это ему на суд. Он решит. А сейчас… пожалуйста, просто веди меня к нему.

Я оглядела Серилу с ног до головы и сжав ладони рассказала ей о том, что сейчас происходит на поверхности.

— Мне кажется, мы только помешаем. Не пойми неправильно, я не на стороне императорской гвардии, но… что мы вообще можем сделать? — Келен остановил меня, крепко схватив за руку, когда мы уже направились в сторону лестници, ведущей наверх.

Я обернулась, глядя ему прямо в глаза, чувствуя, как внутри горит решимость.

— Мы попробуем остановить кровопролитие. Солдат можно убить, Келен, а можно — убедить не умирать. Айз не станет с ними разговаривать. Он пришёл забирать своё огнём и сталью. Но я — человек. Может быть, они послушают голос разума. — Я выдохнула и положила руку ему на плечо: — Я не прощу себя, если даже не попытаюсь. Это единственное, чем я могу быть сейчас по-настоящему полезна. Айз сказал, что мы равны… значит, я имею право на свой голос.

Серила, стоявшая чуть поодаль, кивнула. Её хрупкая фигура казалась невероятно собранной.

— Если всё пойдёт не так, я буду защищать тебя, как и говорила. Не смотри, что я хилая с виду, — её губы тронула гордая, почти дерзкая улыбка. — Я тоже наследница, как и Айз. И во мне пылает сила наших предков. — В подтверждение её глаза вспыхнули ярким серебристым светом.

Я посмотрела на них — на избитого, но верного друга и на хрупкую, но полную скрытой мощи девушку. Они были моей опорой, моим маленьким отрядом в самом сердце хаоса.

— Тогда за дело! — воинственно, с надеждой почти закричала я.

И мы понеслись вперёд, навстречу свету, грохоту и неопределённости, оставив за спиной тишину темницы и безмолвные взгляды тех, кому мы пока не могли помочь.

Я не заметила, как мы поднялись по разрушенной лестнице. Оказавшись наверху, я подняла голову: стены были разрушены, часть потолка обвалилась, открывая куски туманного неба. Зал был пуст — битва переместилась наружу.

Серила встала рядом со мной, её дыхание стало частым и поверхностным. Мы молча оглядели ужасающую картину. Мертвые стражники лежали повсюду — не просто убитые, а разорванные, с изуродованными лицами и телами. Пол был скользким от крови. Война показала своё настоящее лицо — не героическое, а грязное, жестокое. Вот на что были способны монстры Айза…

И как бы я ни ненавидела Тэйна, мысль увидеть его тело среди этого месива вызывала дрожь и ужас. Я не хотела этого. Не хотела, чтобы он стал частью этого кошмара.

— Тебе плохо? — тихо спросил Келен, внимательно глядя на моё, должно быть, шокированное и побледневшее лицо.

Я лишь качнула головой, не в силах выговорить ни слова, и медленно направилась к высоким входным дверям. Они были не просто открыты — их вырвало с петель, и массивные дубовые створки лежали, словно щепки. Стены вокруг были заляпаны тёмными брызгами. Здесь стоял едкий дым, и я прикрыла нос и рот краем накидки, стараясь не вдыхать его глубоко. Где-то горело — дерево, ткани, а под этим запахом витало что-то куда более отвратительное — сладковатый, приторный смрад горелого мяса. От него скрутило желудок.

А снаружи, сквозь грохот, доносились яростные крики:

— Узурпатор!

— Долой захватчика!

Они называли его незаконным. Чудовищем. Врагом. И в этом хоре ненависти не было места для слов о мире, о переговорах, о чём-то, кроме взаимного уничтожения. Моя надежда, такая хрупкая минуту назад, дала трещину. Но отступать было поздно.

Я не дала той ледяной трещине в груди разрастись, превратиться в панику. Я просто побежала — сквозь руины дверей, прямо в этот страшный, затянутый туманом и адским грохотом мир. Мир, где гремели выстрелы и утробно рычали твари из кошмаров. Вот оно — новое будущее, которое мы завоевали. Мне отчаянно не хотелось верить, что всё закончится вот так — грудами тел и рёвом ненависти.

Вырвавшись на открытый воздух, я отпустила накидку. Келен и Серила отставали на пару шагов. Мой взгляд сразу же, будто на притяжении, нашёл Айза. Его было невозможно не заметить. Он был центром этого смерча, чёрной точкой в самой сердцевине хаоса. Его окружала толпа стражников, и он раскидывал их волной невидимой силы. Они отлетали, ломая ряды, но на их место тут же накатывали новые, с оскалами ярости и сверкающей сталью в руках. Кто‑то, заняв позицию повыше, стрелял из револьверов, делая короткие паузы на перезарядку. Я обернулась — часть стены позади была выжжена дотла, будто по ней ударил огненный шар.

Я стояла на возвышении, парализованная ужасом. Они просто убивали друг друга. Без мысли, без цели, кроме одной — стереть противника с лица земли.

И в этот миг одна из пуль, выпущенная откуда-то с балкона, вошла Айзу в плечо. Не смертельно — но я вскрикнула так, словно ранили не его, а меня. Словно та пуля разорвала мою собственную плоть, оставив после себя жгучую, белую боль.

— ДОСТАТОЧНО! ХВАТИТ!

Мой голос, сорвавшийся с самых глубин души, не просто прорвал шум битвы — он, казалось, на мгновение разорвал саму ткань реальности. Я не думала, не планировала. Во мне бушевало одно чистое, неистовое желание: чтобы этот кошмар прекратился. Сейчас же.

И моё тело — нет, сама моя сущность — ответила.

Фиолетовый свет, до этого лишь робко мерцавший под кожей, вырвался наружу ослепительной вспышкой. Он обволок мои руки, забился пульсирующим, живым ореолом вокруг всей фигуры. Энергия хлынула из меня и устремилась ввысь и вширь — не разрушительной волной, а очищающим светом.

И случилось немыслимое.

Туман.

Тот самый ядовитый, удушающий туман, что семь долгих лет окутывал землю, скрывая солнце и отравляя надежды, вдруг… ожил. Он не рассеялся от ветра. Он опустился. Будто гигантское, послушное животное, он приник к земле — мягким, тяжёлым покрывалом. Затем последовал глубокий, всепоглощающий гул, будто сама земля вздохнула, и туман начал впитываться в почву, в камни, в фундаменты, тая на глазах.

И выглянуло солнце.

Настоящее солнце. Его свет, которого никто не видел в чистом виде много лет, обрушился на поле боя ослепительным, почти нереальным потоком. Он высветил каждую деталь, каждую морщинку ужаса на лицах, каждую каплю крови на броне. Бойцы, замершие в шоке, щурились, ослеплённые. Монстры Айза жалобно завыли, прячась от непривычного сияния.

И в центре этого внезапно застывшего, залитого солнцем мира, стоял он. Айз. С тёмным пятном крови, растекающимся по плечу. Он смотрел не на солнце. Он смотрел на меня.