Пленённые бездной

63. Нашёл

Громкий, металлический звон, будто клинок ударился о камень. Я опустила взгляд на живот, ожидая увидеть рукоять торчащего из плоти кинжала. Но его там не было.

Лезвие лишь порвало тонкую ткань платья, и из-под неё хлынул яркий, фиолетовый свет. Он исходил прямо от кожи, пульсируя, как второе сердце. Щит?

Император замер, ошеломлённый, и я воспользовалась этой секундой. Боль в руке вспыхнула с новой силой, когда я дёрнула её вбок, вырывая кинжал из его рук. Крик вырвался вместе с движением. Не думая, не боясь, я схватила целой рукой рукоять кинжала и выдернула его из своей пробитой ладони. Кровь хлынула потоком, заливая пол тёплой, липкой волной.

Я вытянула окровавленный кинжал перед собой, держа его в неповреждённой руке.

— И кто здесь теперь жертва? — голос мой был хриплым.

— Убьёшь императора, девочка? — он оправился, и в его глазах вспыхнуло холодное презрение. — Хватит ли у тебя смелости и сил?

Я сжала зубы, и на губах появилась кривая улыбка.

Кап. Кап. Кровь падала с кончиков пальцев на камень. Я всё ещё не понимала, как моё тело смогло отразить удар. Кернос?

— Вам ведь хватило совести ударить в живот беременную, — прошипела я, и в этот миг что-то внутри меня окончательно переломилось, отвердело.

Я бросилась вперёд, метясь кинжалом ему прямо в грудь. Но он, опытный воин, отскочил с неожиданной ловкостью. Его рука молнией выбила клинок из моих ослабевших пальцев. Кинжал, описав дугу, со звоном укатился под стол, в темноту.

Он выпрямился, поправляя одежду. Вид у него был презрительным, почти скучающим.

— И что теперь? — он развёл руками. — Бежать некуда. Ты в кандалах. Из твоей руки хлещет кровь. Твоё лицо уже белее мрамора.

— Я сильнее, чем вы думаете, — я подняла окровавленную руку, стараясь не смотреть на зияющую в ней дыру. Выглядело это, конечно, ужасно. На самом деле я не знала, выдержу ли. Чувство лёгкости, дурмана уже подкрадывалось к вискам. Боль, которую до этого глушил адреналин, теперь разливалась по руке жгучей, пульсирующей волной. Тренировки в Академии учили стрелять и выживать, а не фехтовать одной рукой против опытного противника. Но он… разве он станет драться со мной вплотную? Это же слишком грязно, слишком низко для императора.

Резкий, оглушительный хлопок заставил меня инстинктивно отскочить к стене, вжаться в холодный камень. Сердце взорвалось в груди бешеным, неровным стуком, заглушая все звуки. Воздух вздыбился, подняв плотное облако пыли и мелких обломков.

Мир растворился в слепой, серой мути. Я беспомощно заморгала, совершенно дезориентированная.

— Æl’vyri! — от знакомого голоса, прорвавшегося сквозь гул в ушах, что-то ёкнуло и обожгло внутри. На глазах выступили горячие слёзы. — Где ты?!

Резкое движение рядом — сильная, жёсткая рука грубо прижалась к моему рту, вдавив губы в зубы. Лезвие кинжала, всё ещё липкое и тёплое от крови, с привычной беспощадностью уперлось в горло, в яремную впадину.

— Из-за тебя я не успел совершить ритуал, девчонка, — прошипел прямо над ухом голос Лукана, насыщенный яростью и спешкой.

Я громко, отчаянно замычала сквозь его пальцы, пытаясь вырваться.

И тогда он вышел из полотна пыли. Айз. Всё его тело, с головы до ног, было залито тёмной, почти чёрной в этом свете кровью. Даже лицо. Из груди вырвался сдавленный вопль ужаса — но почти сразу я поняла. Это не его кровь. Его чёрная форма была испещрена разводами и брызгами, в руках он сжимал тяжёлый меч, клинок которого тускло поблёскивал.

Наши взгляды встретились. Его — полные ярости и бездонной боли. Мои — затуманенные слезами, с единственной, отчаянной надеждой.

Нашёл… Он всё-таки нашёл меня.

— Пришёл за этим? — голос Лукана прозвучал ледяно и театрально. Он провёл лезвием по моей шее, и я почувствовала тонкую, жгучую линию боли. Айз дёрнулся вперёд. — Ещё шаг — и я не зарежу, а распотрошу ей горло. Я, будучи столь благородным и всепрощающим, предлагаю вашему народу сделку. Договор. Или, как говорят в ваших чертогах, — пакт.

И Айз замер. Но это была не нерешительность — это была тишина перед бурей. Его взгляд скользнул мимо Лукана, словно того и не существовало, и приковался ко мне. Он изучал, сканировал каждую деталь, и его глаза остановились на животе. На порванном алом шёлке и тёмных каплях, выделявшихся на яркой ткани. Что-то в них дрогнуло, затмилось. Исчез последний след человечности, осталась только беспощадная ярость.

— Я не повторю ошибок своих предков, — его голос прозвучал низко, устрашающе. — Людская клятва ничего не стоит.

И тогда его лицо изменилось. Из-под кожи, будто живые тени, выступили чёрные, пульсирующие вены. Глаза заволокла непроглядная, мертвенная мгла. Он резко, почти небрежно взмахнул рукой.

Невидимый удар, швырнул Лукана через всю комнату. Император с глухим стуком ударился о каменную стену и осел на пол, согнувшись пополам, с хриплым стоном обхватив рёбра.

— За то что ты поспел прикоснуться к моей женщине... Пролить её кровь, которую ценю выше всех сокровищ мира, — голос Айза раскатился по комнате, наполняя пространство холодом. — За это я не просто убью тебя, а отправлю тебя в вечность в самом чреве тьмы, где твой дух будет гореть, не находя покоя.

Айз сжал пустую ладонь в воздухе. Лукан, давясь и хрипя, взмыл вверх. Его ноги беспомощно повисли, болтаясь, как у марионетки с оборванными нитями. Его лицо побагровело от удушья и ужаса.

— Моя... смерть... ничего... не решит... — выкривил он, с трудом выталкивая слова.

—О, твоя смерть решит многое, — холодно усмехнулся Айз. — Я не просто лишу империю её главы. Я займу твоё место, пока оно ещё хранит тепло твоего ничтожного тела. А твоя империя... она будет плакать кровавыми слезами и помнить имя той, из-за кого пал их повелитель

Тёмная, смертоносная сила, вырвалась из руки Айза тонкими, вязкими туманными щупальцами. Они не ударили, а заползли — в ноздри, в открытый в беззвучном крике рот, в уши Лукана. Император забился в немом ужасе, его тело выгнулось в неестественной судороге, пальцы скребли по невидимой хватке вокруг горла.

А потом... из его груди, прямо сквозь ткань, проступил тусклый, мерцающий шар света. Он был маленький, беззащитный и ужасно человечный. Тьма сжала его, будто хищная глотка, и втянула внутрь себя, поглотив без остатка.

Лукан рухнул на пол. Тело стало просто пустой оболочка, тяжёлой и безвольной. Лицо застыло в гримасе немыслимой боли, а в глазах полопались капилляры.

Я застыла, не в силах отвести взгляд. Он... он и вправду сделал это. Не просто убил. Он изъял, стёр, осудил. Мой желудок сжался в холодный ком. Я никогда не жаждала крови. Но сейчас чувство было иным — не жалостью к Лукану, а первобытным ужасом перед самой природой этого акта. Это был не гнев, а нечто куда более древнее и безликое.

На почти машинальном движении я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Я тихо подошла к Айзу сзади и приложила ладонь к его спине. К мокрой, тёплой от чужой крови спине, где под тканью вздымались напряжённые мышцы.

Он дёрнулся так резко, будто получил удар током. Его концентрация разомкнулась, и оставшаяся тень, всё ещё державшая тело Лукана в воздухе, рассеялась.

Айз обернулся. Чёрные вены на его лице и шее, будто живые змеи, стали втягиваться под кожу, оставляя после себя лишь бледное лицо. В его глазах, очистившихся от тумана, бушевала буря — ярость, боль и... паника. Чистая паника.

— Æl'vyri... — его голос был хриплым, надтреснутым, словно он сам только что вернулся из той же тьмы. — Прости. Ты... ты не должна была этого видеть.

Его руки резко обхватили меня с такой силой, будто я была единственной точкой опоры в рушащемся мире. Меня вдавило в его окровавленную грудь, и в нос ударил резкий, металлический и медный запах — запах смерти. Его руки, могучие и только что вершившие судьбы, теперь судорожно дрожали, прижимая мою голову к себе. Мои собственные руки были скованы — я не могла поднять их, чтобы обнять его в ответ. Я просто стояла, заточённая в его объятиях и в своём молчаливом шоке, слушая, как его сердце колотится где-то глубоко под слоями кожи, ткани и засохшей крови.