Пленённые бездной

64. Трепетные признания

Рядом с ним вся моя выдержка и стойкость растворились, как дым. Я тихо всхлипнула, затем еще раз, пытаясь вдохнуть через нос, чтобы успокоиться. Впервые за долгое время я позволила себе ощутить безопасность — не иллюзорную, а настоящую. Позволила себе растаять в его руках, признать эту минутную, необходимую слабость.

— Зачем ты сбежала, глупая? Зачем? — его шёпот в моих волосах был горячим и сломанным. — Я... я был настолько противен тебе?

Я резко подняла голову, и мир на мгновение поплыл и накренился — я совсем забыла о своей ране, о слабости от потери крови.

— Нет! — вырвалось у меня резко, почти отчаянно. — Вовсе нет, Айз. Я… я хотела предотвратить всё это. То, что сейчас происходит с миром. Я хотела вернуть тебе самое важное. Кернос.

Слова шли с запинкой — смотреть в его глаза оказалось невыносимо трудно. В них не осталось и тени Верховного правителя Бездны. Только растерянность. Только боль.

Он зажмурился, словно от удара. А когда открыл снова — в его взгляде бушевала настоящая буря: страх, ярость, бессилие.

— Никогда. Слышишь? Никогда больше не подвергай себя такой опасности, — его голос дрогнул, обретая низкую, хриплую нотку. — Я… я сходил с ума. Каждая тень шептала мне, что я опоздал. Что тебя уже нет. Ты — мой свет в этой вечной тьме. Без тебя я становлюсь просто монстром, что крушит всё, не разбирая пути.

Он замолчал на мгновение, сглотнул, и последние слова прозвучали надломленным шёпотом:

— Я не мог перестать думать… о вас.

Слеза скатилась по моей щеке. Это «о вас», произнесённое так бережно, разорвало последние нити моего самообладания.

Я потянулась к нему — едва заметно, почти неощутимо, но он понял без слов. Его губы нашли мои мгновенно, словно ждали этого движения всё время.

Поцелуй вышел нежным до дрожи. Он касался меня так осторожно, будто я была чем‑то хрупким, что могло рассыпаться от лишнего давления. Я почувствовала, как его дыхание смешивается с моим, как тепло его кожи проникает сквозь меня.

Его ладони медленно скользнули по моей спине, поднялись выше — к волосам. Пальцы едва касались кожи, вычерчивая невидимые узоры, задерживаясь на изгибе шеи. От этих прикосновений по телу пробежала волна мурашек, будто каждая клеточка ожила под его руками.

Я приоткрыла губы чуть шире, впуская его глубже. Его язык осторожно коснулся моего, и я шумно выдохнула — звук утонул в нашем поцелуе. В этот момент не существовало ничего: ни страха, ни боли, ни прошлого. Только он. Только его прикосновения.

Моя рука сама нашла его щёку. Я хотела почувствовать его тепло, провести пальцами по линии скул, запомнить каждую черту…

Но он вдруг замер. Я ощутила, как напряглись его мышцы, как прервалось дыхание.

Кожа под моими пальцами была влажной. И липкой.

Кровь. Моя кровь.

Мир вдруг закружился, потемнел по краям. Айз резко отстранился, обхватив мою окровавленную руку. Нежность в его глазах погасла, сменившись настороженностью. Брови сошлись на переносице.

— Где ты ещё ранена? Я видел кровь на животе, — от нежного момента не осталось и следа.

— Только рука… Я прикрывала живот, когда он нападал. Отсюда и кровь, — тихо ответила я, чувствуя, как слабость подкашивает ноги.

Его взгляд упал на кандалы, впивающиеся в моё запястье. Что-то тёмное мелькнуло в его глазах. Он с силой сжал металлические манжеты пальцами — и они вдруг стали обжигающе горячими. Потом — лёгкий хруст, и кандалы рассыпались в мелкую, безвредную пыль, словно их и не было вовсе.

И тогда случился взрыв изнутри.

Не извне, а из самых глубин меня. Моя тьма — или что-то иное, — рванулась наружу. Она поднялась волной, покрывая кожу до кончиков пальцев мерцающим фиолетовым сиянием. Его свет сгустился вокруг глубокой раны на моей руке, заиграл, забился пульсирующим ритмом — и вдруг вспыхнул ослепительно, ярче солнца, заставляя зажмуриться.

Я сама смотрела на это в немом изумлении. А Айз… Айз застыл, его глаза были прикованы к свету, пляшущему на моей коже. Он был не просто потрясён, а шокирован увиденным.

— Этот свет... Как ты... — только и смог выговорить он, не отрывая взгляда от мерцающей раны.

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как фиолетовое сияние пульсирует в такт сердцебиению. Как объяснить, что я проглотила их священный камень?

— Это Кернос. Я не знала, куда его спрятать, когда стащила у импе… у Лукана. Поэтому просто проглотила, — глупо призналась я, ожидая гнева.

Айз прикрыл рот ладонью. Плечи его слегка задрожали. Он пытался скрыть улыбку, но она читалась в морщинках у глаз.

— Ты не злишься? — непонимающе спросила я. — Он ведь теперь во мне и, кажется, стал частью меня. Не знаю, как это объяснить… но я чувствую его в себе. Теперь, когда оковы пали, я… я ощущаю его силу.

Он лишь шагнул вперёд и снова притянул меня к себе, обняв так крепко, что фиолетовое сияние на миг погасло, поглощённое его тенью.

— Почему я должен злиться? — его голос прозвучал прямо над ухом, низко и с непривычной нежностью. — Ты станешь той, кто освободит мой народ. Ты вобрала в себя сердце нашей силы. Теперь ты равна мне. И я не могу называть тебя иначе, чем Верховная правительница.

Он плавно склонился, не отпуская меня и не отрывая тёмного, пронзительного взгляда. Его ладонь легко, почти невесомо легла на мой живот сквозь тонкую ткань платья. А затем он сделал то, чего я ожидала меньше всего. Его губы, тёплые и мягкие, нежно коснулись кожи моего живота в поцелуе.

— Примешь этот титул, моя повелительница? — прошептал он.

Мое сердце сжалось от его голоса, этого шепота и смысла его слов. В них было столько… всего.

— А я могу отказаться? — вырвалось у меня вдруг, отчего-то захотелось его подразнить, увидеть, как он отреагирует на этот вызов.

Его брови снова сошлись на переносице, но теперь в уголках губ дрогнула тень улыбки. Ответ пришёл не словами. Его ладонь, лежавшая на моём боку, скользнула вверх по бедру, выше, и сжала ягодицу — крепко, до лёгкой, щекочущей нервы боли, заявляя о правах, которые не оспариваются титулами.

— Если сможешь убежать, — тихо парировал он, и в его низком голосе зазвучала тёплая, опасная усмешка.

Я тихо хмыкнула, побеждённая, и положила ладонь ему на щеку. Кожа под пальцами была горячей. Я провела большим пальцем по резкой скуле, и он на мгновение прикрыл глаза, позволив себе эту секунду наслаждения простым прикосновением. Моя рука, ещё минуту назад истекавшая кровью, теперь была чиста — кожа гладкая, без шрама. Но слабость всё ещё тянула тело вниз, напоминая, что силы не восстановились до конца. Однако рядом с ним это казалось неважным.

— Ещё не знаю, что это значит… для меня. Или для нас, — тихо выдохнула я. Проговорить это вслух оказалось тяжелее, чем я думала. Айз был куда сильнее меня в этом — говорил прямо и искренне, что чувствует. Мне пора тоже научиться этому. — Но я не хочу больше быть вдали от тебя. Это было… невыносимо. Глупо осознать такое вот так, среди крови и праха, да? — я грустно усмехнулась, чувствуя, как на глаза снова наворачивается влага. Признание вышло совершенно не таким, каким я крутила его в голове.

Его руки резко обхватили меня под бёдрами и приподняли. Я вскрикнула от неожиданности, оказавшись выше него, вынужденная обвить его торс ногами для опоры. Из моей груди вырвался лёгкий, нервный смешок.

— Это лучшее, что я слышал из твоих уст… кроме твоих стонов, конечно, — подразнил он меня. Он слегка опустил меня пониже, чтобы наши взгляды встретились на одном уровне.

Он задержал взгляд на моих губах, и мне показалось, он вот-вот снова их коснется. Но вместо этого он двинулся вперёд, не выпуская меня из объятий.

— Я хочу продолжить… всё это, — его губы почти коснулись моей кожи, когда он говорил. — Но наверху уже подоспело войско Лукана. Мне пора заявить о своих правах.

Его пальцы слегка сжались на моих ягодицах, будто он и вправду боролся с желанием остаться здесь со мной.

— Не хочу выпускать тебя из рук, — уязвимость скользнула в его тоне. — Но я должен закончить это. Здесь и сейчас. Чтобы всё изменилось. Чтобы у нас было наше «потом».

— Я пойду с тобой. Ты сам сказал — я твоя повелительница. Я не останусь тихо ждать тебя здесь, — в панике выпалила я, чувствуя, как его руки осторожно опускают меня на холодный каменный пол.

— Нет, — в его глазах читалась мука. — Ты думаешь, я смогу сражаться, зная, что ты в опасности? Что каждый удар, каждый шаг может стать для тебя последним? — он сглотнул, на миг закрыв глаза. — Я пришёл за тобой не для того, чтобы потерять снова.