Пленённые бездной

32. Только между нами

Я смотрела на него совершенно иначе. Неуверенно сделав шаг вперёд, я протянула руку и коснулась его волос. Он слегка отпустил голову в мою ладонь и прикрыл глаза. Чувство было странным — будто я гладила дикого, опасного кота, который лишь на миг притворился ручным, но в любую секунду мог сорвать эту хрупкую маску и броситься.

Пропустив его волосы сквозь пальцы, я провела ладонью ниже, по его щеке. Даже стоя на коленях, он был так высок. Когда тыльная сторона ладони коснулась скулы, его ресницы задрожали, словно от ветра. Мне нравилось это. Глупо, нелогично, вопреки всему — но его кожа под моими пальцами была идеальной, а эта безмолвная покорность опьяняла сильнее любого вина.

Я обхватила его челюсть пальцами, мягко заставив приподнять лицо. Я хотела видеть его глаза. Хотела, чтобы он смотрел на меня сейчас, в этот момент предельной уязвимости. И когда он открыл глаза, это было слишком. Слишком близко, слишком интимно...

— Надо же, — прошептала я сама себе, и слова сорвались с языка прежде, чем я осознала их. — Мне даже нравится видеть тебя таким. Побеждённым.

Я тут же прикусила язык, ужаснувшись собственному откровению.

Упоение властью было безрассудным и головокружительным. То, как он сейчас предлагал себя — целиком, без остатка, — было именно тем, чего я не должна была хотеть, но хотела отчаянно. Это было неправильно, порочно, опасно… и в то же время самым искренним, самым ценным подарком, который он мог мне сделать после всего пережитого.

Я сильнее сцепила пальцы на его лице, впиваясь ногтями в идеально гладкую кожу, на которой не было ни намёка на щетину. Он лишь глубже выдохнул, и тёплый воздух коснулся моих белеющих костяшек.

Не отпуская его взгляда, я провела указательным пальцем по линии его челюсти и шеи, а затем скользнула под ворот его накидки, касаясь ключицы. Его челюсть резко сжалась, но он всё так же оставался неподвижным.

— А что, если бы я сейчас захотела убить тебя? — выдохнула я, и в голосе зазвенела ядовитая, опьяняющая нотка. Моя собственная тьма ликовала, кружа голову. Быть у руля, держать на коленях того, кто держал в страхе весь мир… нам это нравилось. — Вот такого. Смиренного. Покорного.

— А ты этого хочешь? — спросил он тихо, не отводя глаз, и в их глубине снова зажглось серебряное сияние. — Убить меня?

— Ты не представляешь, как сильно, — прошипела я. — Но это ничего не решит. Не ты, так другой тиран встанет на твоё место. Это не выход.

Он медленно, почти незаметно, покачал головой, и тень улыбки тронула его губы.

— Ты сейчас, в такой момент, хочешь обсуждать именно это? — в его голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Можешь делать со мной что угодно. Но спроси сначала своё сердце. Чего ты хочешь на самом деле? Власти? Мести? Или… того, что было между нами секунду назад, прежде чем страх снова вцепился в тебя когтями?

Я замерла. Его слова, как острый нож, проникли прямо в самое сердце моей дилеммы.

Чего я хочу?

Тьма внутри рычала «ДА», требуя продолжения, власти, этого опьяняющего чувства контроля. А я… чего хотела я?

— Я бы никогда не возжелала такого, как ты, — выпалила я, но голос прозвучал хрипло, без прежней уверенности.

— Отчего же тогда ты была такой податливой в моих руках? — он не отводил взгляда от моего пылающего лица. — Твоё лицо, твои глаза… они говорили совершенно о другом.

Злость, стыд и это невыносимое влечение взорвались во мне. Я резко дёрнула его за накидку, и застёжка с тихим щелчком расстегнулась, соскользнув с его плеч. Передо мной обнажился его торс. Идеальные линии, рельеф мышц, бледная кожа, по которой ещё мигали остатки серебристых узоров. Но выдали его не они, а едва заметное напряжение в каждом мускуле, дрожь, которую он не мог скрыть. Он был на пределе. На грани.

— Просто я… — начала я, но слова застряли в горле. У меня не было оправданий. Никаких. Потому что, глядя на него сейчас, чувствуя исходящий от него жар, я понимала, что моё тело, тянулось к нему вопреки всему. Вопреки ненависти, страху, разуму.

— Ты хочешь этого не меньше, — прошептал он, и его голос был низким. — И сейчас, когда я стою перед тобой так, ты наконец осознаёшь: это не я один помешан на тебе. Это наша общая одержимость.

И я больше не могла выносить этого. Напряжения, которое рвало меня на части. Слова, взгляды, эта непроходимая стена между тем, что должно быть, и тем, что есть.

Я склонилась к нему. Наши лица оказались на одном уровне, и его глаза, горящие серебром и ожиданием, смотрели прямо в мою душу. И я поцеловала его. Не нежно. Отчаянно. Яростно. Ненавидя — его, себя, этот мир.

А затем я опустилась рядом с ним на колени. Теперь мы были равны. Оба на холодном камне, оба беззащитные, оба сломленные этой силой, что тянула нас друг к другу. Он всё ещё не трогал меня.

Я не знала, зачем я это делаю. Но сопротивление уже было бессмысленным. Он волновал меня. На физическом, животном уровне, который был сильнее всех доводов рассудка. Мне нужно было его касаться.

Я оторвалась от его губ всего на пару сантиметров, чтобы перевести дух. Наши лбы соприкасались, дыхание смешивалось.

— Хорошо, — выдохнула я, и слово прозвучало сдавленно. — Я… верю тебе. Но если ты снова предашь это доверие, если снова причинишь мне боль… я не стану мстить. Я просто исчезну. И ты не найдёшь меня, Айз. Никогда.

И прежде чем он успел что-то ответить, я дёрнула его за плечи. Не сильно, но достаточно, чтобы нарушить его неустойчивое равновесие. Он рухнул на меня, и мы оба очутились на холодном каменном полу. Резкий контраст между леденящей плитой под спиной и обжигающим жаром его обнажённой кожи сводил с ума. Он навис надо мной, опираясь на локти, его серебристые глаза пылали в полумраке, полные шока и не высказанных вопросов.

Он смотрел на меня так, будто я была самым желанным подарком, самой немыслимой наградой. Это заставляло меня задыхаться — не от страха, а от интенсивности этого момента.

Я слегка прикрыла глаза. Это не было уступкой. Это был выбор. Языком тела, яснее любых слов, я давала ему разрешение.

Он понял мгновенно. Его рука скользнула под мою спину. Пальцы нащупали мелкие, неудобные пуговицы платья. Не спеша он расстегнул их одну за другой. Когда последняя пуговица поддалась, он мягко стянул ткань с моих плеч вниз, до талии, освобождая кожу.

Холодный воздух пещеры обжёг обнажённую кожу, но это ощущение тут же было поглощено жаром его взгляда.

И когда он склонился ниже, обдав мою обнажённую кожу волной жара, я поняла. Пути назад нет. И я позволю ему это. Всё. Из-за этого разрывающего, всепоглощающего жара, что сводил меня с ума. Из-за тьмы внутри, которая выла и молила об этом, как голодный зверь.

Его влажный язык медленно провёл от ключицы вниз, к верхнему краю моего белья. Я невольно выгнулась навстречу этому прикосновению, теряя остатки стыда.

Послышался лёгкий, звонкий щелчок. Бюстгальтер расстегнулся и упал на камень, и тут же его горячие, жадные губы обхватили мой сосок. Острое, пронзительное чувство ударило вниз, в самый живот, где уже скрутился тугой, болезненно-приятный узел. Его пальцы скользили по моим бокам, по животу, лаская и исследуя, доводя до безумия своим знанием, куда и как прикоснуться.

Резким, но плавным движением он стянул платье вниз, и оно упало у моих ног, оставив меня почти полностью обнажённой на холодном камне. Его лицо опустилось ниже, к тонкому краю моих трусиков, и моё сердце забилось с такой силой, что стало больно.

— Что ты делаешь? — прошипела я, вцепившись пальцами в его волосы на макушке, пытаясь оттянуть его. Это было слишком дико, слишком интимно, и я инстинктивно пыталась его остановить.

Но он лишь приподнялся настолько, чтобы его губы коснулись кожи чуть ниже пупка, поцеловав её легко, почти нежно. И весь мой протест растворился в тихом, предательском стоне, вырвавшемся из самой глубины.

— Я хочу почувствовать, как ты трепещешь, — его голос прозвучал прямо над моей кожей, низкий и хриплый от желания. — Услышать твоё дыхание, ощутить вкус твоего возбуждения на своём языке. Сегодня ничего не существует, кроме этого. Кроме тебя. И моей цели — довести тебя до предела.