Пленённые бездной

36. Только сейчас

Яркий, почти слепящий свет затмил все мысли. Я повернула голову, чтобы осмотреться, и застыла.

Мы вышли в огромный, невероятный грот. Всё его пространство, от пола до самого высокого свода, было залито светом. Тысячи искрящихся призм всех оттенков синего, фиолетового и серебра росли повсюду, отражаясь в огромном подземном озере, занимавшем центр пещеры. А из глубин этой воды исходило собственное, пульсирующее свечение, окрашивающее всю водную гладь в мистический, живой фиолетовый цвет. Глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к этой ослепительной красоте.

— Это место… — голос Айза прозвучал тихо. — Его нашёл мой предок. Отсюда мы черпали свою силу, когда мир ещё был целым. Когда нас заточили, связь с ним была утрачена. Мы искали его веками. Но ключ… главный кристал-фокус, что направлял и стабилизировал эту энергию, был украден. Без него всё это, — он широким жестом обвёл сияющее пространство, — не больше чем красивые, но пустые камни. Источник есть, но пить из него мы не можем.

Я смотрела на это великолепие, пытаясь осмыслить его слова.

— То есть… если вы вернёте себе тот камень, то станете намного сильнее, чем сейчас? — спросила я, и голос прозвучал неуверенно. Мысль о том, что они могут стать ещё могущественнее, леденила душу.

Айз медленно, приблизился к кромке воды. Я услышала тихий всплеск, когда его ноги зашли в сияющую жидкость.

— Сейчас мы питаемся только тьмой, — сказал он, глядя на своё отражение в фиолетовых водах. — Наш баланс разрушен. Мы — половинчатые существа, вынужденные черпать силу из хаоса и боли. Благодаря Керносу и этим кристаллам… мы могли бы снова стать целыми. Ты видишь лишь нашу искажённую, уродливую сторону, Энни. Тьму, вышедшую из-под контроля. Но это не вся наша суть. Было и светлое начало. Была гармония. И её ещё можно вернуть.

— А сейчас тот, у кого этот камень… Он может пользоваться его энергией? — быстро спросила я, пока Айз заходил всё глубже, увлекая меня за собой.

Мои босые ноги коснулись воды, и я замерла, ожидая леденящего холода. Но его не было. Вода была тёплой, почти температуры тела, и она обволакивала кожу с какой-то ласковой, живой нежностью. От неё исходила лёгкая, едва уловимая вибрация — физическое ощущение той самой энергии, что наполняла пещеру.

— Думаю, те, кто был до него, могли, — ответил Айз, и голос его отдавался эхом от стен. — Но не сейчас. Кернос, оторванный от источника, должен был давно иссякнуть, растратить последние запасы… Если, конечно, ваш нынешний император не отыскал иного пути поддерживать его силу.

Его руки обхватили меня сильнее и притянули так близко, что вода хлынула нам на плечи. Я инстинктивно попыталась вырваться, но он лишь позволил мне изменить положение. Теперь мои ноги обвили его талию, а руки сами собой легли ему на шею для опоры. Вода ласково подступала к самой груди.

Яркие, фиолетовые блики от воды плясали на его лице, отражаясь в глазах, которые снова смотрели на меня с тем же жгучим вожделением. Его руки, скользящие по моим бёдрам под водой, прижимали меня плотнее, и я снова ощутила его твёрдое возбуждение, упирающееся в самую чувствительную часть меня. Я засмущалась и покраснела. Уже снова?

— Даже не думай, — сразу заявила я, пытаясь придать голосу твёрдость, но он прозвучал сдавленно.

Он лишь усмехнулся.

— Сложно сдерживаться, Æl’vyri, — его губы почти коснулись моего уха, а голос стал низким и соблазняющим. — Когда ты такая… податливая. Абсолютно обнажённая в моих руках. И вся такая… откликающаяся на каждый мой вздох. Ты сама видишь, что происходит с твоим телом. И с моим. Разве можно думать о чём-то другом?

Он осторожно коснулся губами моей шеи. Поцелуй был влажным от воды и невероятно нежным, но именно эта нежность заставляла всё внутри сжиматься от нового витка желания. Я была готова расплавиться прямо здесь, в этих тёплых, сияющих водах.

Но я заставила себя действовать. Обхватив его лицо ладонями, я настойчиво отстранила его, заставив встретиться со мной взглядом.

— Дай мне время, — попросила я, и голос прозвучал смущённо, но искренне. — Внутри… всё ещё чувствительно. И саднит. После прошлого раза.

Он послушно замер, и в его глазах я увидела понимание и ту же борьбу, что кипела во мне. Но лишь на мгновение. Потому что он снова прорвался сквозь мою хлипкую защиту, накрыв мои губы своими. Этот поцелуй уже не был нежным. Он был властным, глубоким, полным обещания. Он слегка оттянул мою нижнюю губу, а затем погрузил язык внутрь, и я не смогла сдержать тихий, предательский стон.

Звук, отражённый водой и каменными стенами, прокатился по пещере гулким, откровенным эхом, заставив меня ещё больше покраснеть.

— Я понимаю, — прошептал он, прервав поцелуй, но не отрываясь от моих губ. Его дыхание было горячим и неровным. — Хоть это и самая трудная вещь на свете… я умею сдерживаться. Ради тебя. Потому что следующее «нет»… я уже не смогу услышать.

— Когда ты стал таким… — я резко оборвала себя, осознав, что сейчас скажу. Я что, собиралась делать ему комплимент?

Но было уже поздно. Он уловил незаконченную фразу.

— Договаривай, — мягко потребовал он, и его глаза, всё ещё тёмные от желания, стали пристальными.

Я заставила себя выдохнуть, глядя прямо на него.

— Нежным, — прошептала я.

Он замер. Слегка наклонил голову набок, словно примеряя это слово на себя, проверяя, подходит ли оно. А затем… он улыбнулся. Не той уверенной, хищной улыбкой, к которой я привыкла. А другой. Неуверенной, почти застенчивой. Эта улыбка изменила всё его лицо, сделав его моложе, уязвимее.

— Нежным, — повторил он за мной, и слово на его языке прозвучало как тайна. — Я не знаю. Наверное… с того момента, как понял, что хочу не просто присвоить тебя, а… заслужить. Что моя сила против тебя бессмысленна, если за ней не стоит ничего, кроме страха.

Я широко раскрыла глаза, совершенно не ожидая услышать от него нечто настолько… откровенное и глубокое.

Я провела влажной ладонью по его щеке, и в этот миг внутри что-то затрепетало — теплое, щемящее, незнакомое. Оно отозвалось странным, приятным копошением в самом низу живота, и я почувствовала себя одновременно пьяной и испуганной. Я осознавала это чувство. Начинала понимать, что оно значит. И от этого осознания меня буквально передёрнуло.

Нет. Только не в него. Нельзя.

Это была прямая дорога к ещё большей боли, чем та, что он уже причинил. Нам нужно было остановиться. Пока не поздно.

— Отпусти меня, — выдохнула я, и рука сама дёрнулась, отрываясь от его кожи, будто обожжённая.

Но он не отпустил. Напротив, его руки лишь сильнее сомкнулись на моих бёдрах, притягивая меня так близко, что мой живот упёрся в его твёрдый пресс под водой. Это прикосновение, через тёплую, ласковую воду, было слишком чувственным, слишком интенсивным. Оно грозило стереть все мои слабые протесты.

— Не могу, — прошептал он. — Давай побудем здесь ещё. Хоть немного. За пределами этой пещеры меня ждут войны, решения, долг… весь груз моей короны. Позволь мне побыть здесь просто с тобой. Я вижу по твоему лицу, что ты уже готова оттолкнуть меня. Но дай мне хотя бы этот миг. Только этот миг.

У меня была тысяча аргументов. Готовая речь о том, почему это безумие, почему оно обречено с самого начала.

Мы разные. Совершенно. Наши миры истребляют друг друга, и я не могу быть всецело с ним. Как и он не сможет быть со мной — его долг перед короной, перед народом, будет вечно стоять между нами. Его невеста, которую он, возможно, всё же должен взять в жёны. Его мать, уже ненавидящая меня. Да и я сама… как я могу позволить себе такое? Предать память умерших, забыть боль, которую он причинил?

Это было нереально. Мираж, который рассыплется в прах, как только мы выйдем из этой зачарованной пещеры. И всё — его нежность, эта странная близость, его слова — останется здесь, среди сияющих кристаллов, как сон. Я не позволю чему-то такому пустить корни в моей душе. Это было бы непростительной слабостью.

Но сейчас…

Его лицо было так близко. Его руки держали меня с такой осторожной силой. А его глаза… в них не было ни лжи. Только та самая уязвимость, которую он больше никому не показывал.

— Хорошо, — выдохнула я, и слово вырвалось хрипло, сквозь ком, что стоял в горле. Я не сказала «навсегда». Я не сказала «да». Лишь на одно мгновение, лишь сейчас...