Пленённые бездной

48. Император

— Любопытно. Не припомню, чтобы вы упоминали, что среди выживших новобранцев есть юная дева, — произнёс низкий, басовитый голос.

Император был опасен. То, что он обратил на меня внимание, вряд ли сулило что‑то хорошее.

— Энни Хэт — не просто юная дева. Она прошла главный экзамен наравне с остальными новобранцами и сумела переродиться, — с гордостью отчеканил главнокомандующий Фаррел.

Его слова почему‑то заставили меня почувствовать себя товаром на торгах — будто меня пытаются подороже продать.

Наступила короткая пауза. Я осторожно подняла глаза, пытаясь оценить обстановку. Император неторопливо потирал колючий подбородок, не отрывая от меня пристального взгляда.

— А где, собственно, ваш отчёт об этом, Кассиус? — жёстко спросил он.

Главнокомандующий на долю секунды замешкался, впервые за всё время проявив слабость. Даже у такого человека могли быть промахи.

— Она не вернулась с первой же зачистки после экзамена. Я… счёл излишним докладывать о предполагаемой потере, — сдержанно ответил он.

Резкий удар по подлокотнику трона заставил всех вздрогнуть. Император поднялся во весь рост, нависая над нами.

— И с чего вы решили, что вам дозволено скрывать от короны подобные факты? Перерождение — не частный вопрос полка, Кассиус. Это дело Империи.

Главнокомандующий резко опустился на одно колено, склонив голову. Его лицо побледнело. Как ни странно, вид его в таком положении приносил мне тёмное, глухое удовлетворение.

— Прошу милости, Ваше Величество. Я допустил ошибку в суждении. Готов понести любое наказание.

Император поднял ладонь, ленивым жестом. Казалось, он вот-вот велит выбросить Кассиуса прочь из зала.

— Есть ещё что-то, что вы «не сочли важным»?

— Нет, Ваше Величество. Только это.

— Хорошо. — Император медленно перевёл взгляд на Келена. — А второй? Он тоже представляет собой нечто особенное? Или вся его ценность сводится к тому, что он побывал в плену у правителя Бездны?

Рыжик стоял неподвижно, взгляд устремлён в пространство перед собой. Ни тени волнения, ни намёка на страх.

— Его ценность, Ваше Величество, — голос Кассиуса прозвучал ровно, но без прежней самоуверенности, — в выживании. В том, что он вернулся из самого сердца вражеской территории, сохранив рассудок.

— Значит, пустышка, — только и произнёс он.

Я непроизвольно сжала в кулаке камень на шее — тот самый, что должен сдерживать мою тьму.

— Хорошо. Энни Хэт, — император медленно произнёс моё имя. — Пусть сама изложит всё, что видела и узнала. Своими словами. — Он сделал небольшую паузу, а затем обвёл взглядом Кассиуса, всё ещё стоявшего на колене. — Вы же, Кассиус, свободны. Пока что.

— А что насчёт меня? Я не оставлю Энни одну, — раздался звонкий молодой голос.

Я в шоке повернулась к рыжику. Он что, совсем с ума сошёл?!

По залу прокатился мягкий, тягучий смех — невесёлый, а скорее удивлённый, как если бы кто-то услышал, что домашний пёс вдруг заговорил.

— Занятно, — голос императора прозвучал спокойно, почти задумчиво. — Видимо, в вашей академии страдает не только дисциплина, но и основы этикета. Мальчик, кто наделил тебя правом обращаться к императору с такой… неприкрытой небрежностью? Или ты полагаешь, что смелость, проявленная в Бездне, даёт тебе право нарушать устои двора? Ошибаешься. Здесь свои законы. И первый из них — уважение к трону.

Я видела, как атмосфера в зале накаляется до предела. Последнее, чего я хотела сейчас — чтобы нас разлучили. Глупец!

Стиснув зубы, я опустилась на колени рядом с Келеном и подняла взгляд на императора.

— Ваше Величество, прошу простить моего друга! — почтенно обратилась я. — Он… ещё не оправился после того, что пережил в Бездне. Мы держимся друг за друга, потому что другого выбора у нас не было. Келен был на грани смерти. Он говорит от отчаяния, а не от неуважения. Умоляю, проявите снисхождение.

Император молча взирал на нас с высоты своего трона.

— Снисхождение, — медленно повторил он моё слово, будто пробуя его на вкус. — Интересная просьба. Пусть остаётся. Но запомни, мальчик: следующее проявление «отчаяния» в моём присутствии станет последним. Понятно?

Он не стал дожидаться ответа. Кассиус медленно поднялся с колен — так же, как и я, — и без слов покинул тронный зал. Стража осталась у входа, не сводя с нас пристальных взглядов.

— А теперь, Энни Хэт, — император обратился ко мне, — рассказывай. Всё, что вы видели. Начнём с главного: вы встречались лично с их правителем? Каков он?

Перед глазами мгновенно всплыло лицо Айза. Каков он? Любящий свой народ, готовый на всё ради его блага. Сильный мужчина, который встал передо мной на колени, позволив себе миг слабости. Кто он?

Я сглотнула, собираясь с мыслями.

— Я не знаю его имени — слугам запрещено его произносить. Но я успела изучить его как следует. Он не знает жалости — ни к чужим, ни к своим. Для него цель всегда оправдывает средства: если потребуется, он пожертвует даже собственной жизнью. Умён, расчётлив, лишён иллюзий. Однако всё это — лишь внешние наблюдения. Лично мы не знакомы: случая представиться так и не выпало.

Защищала ли я его? Или просто оберегала себя, не желая раскрывать связь с правителем Бездны? Скорее второе. Хотя я снова лгала — даже самой себе.

Император спустился по ступеням трона и остановился прямо передо мной. Келен сделал шаг вперёд, вставая рядом, плечом к плечу.

— Я читал ваш отчёт, — заговорил император, его голос стал тише, почти опасным. — Но он составлен общими фразами. Мне нужны детали, милая. Я хочу знать его слабые места. Хочу понять, насколько они отличны от нас. — Он склонил голову, его тёмные глаза не отпускали меня. — Ты понимаешь, какой исключительной информацией владеешь? И насколько опасно — отпускать вас из этих стен теперь?

— Я не стану болтать, — выпалила я слишком быстро, и в голосе прозвучало невольное раздражение. Менять одну тюрьму на другую…

— А я не могу рисковать, — парировал он. — Поэтому вы оба останетесь здесь.

— Нам сказали, что мы вступаем в ряды личной охраны, — голос Келена прозвучал резко, перебивая тягостную паузу. — Так это была ложь? Нас обманом привезли в новую клетку?

Император медленно повернул к нему голову.

— Я вот не могу понять, — произнёс он задумчиво, почти мягко. — Ты настолько глуп… или настолько смел?

Я незаметно наступила Келену на ногу, пытаясь впиться в него взглядом. Не сейчас. Не порть всё.

Но император лишь слегка поднял руку. Почти незаметный жест — и двое стражей у входа двинулись к нам бесшумными шагами. Я не успела даже вдохнуть, как они схватили Келена под руки, ловко заломив кисти за спину.

— Отведите его в комнату, которую я столь милостиво для него предоставил, — произнёс император с лёгкой, холодной улыбкой. — Пусть отдохнёт. И поразмыслит о цене слов.

Я не сводила глаз с рыжика, пока его почти выносили из зала. Его лицо было бледным, но губы сжаты в тонкую белую полоску раздражения.

— Прошу ещё раз простить… — начала я, но император поднял руку, останавливая меня.

— Мне не нужны твои извинения. Мне нужна информация. Только она делает тебя ценной. — Его голос потерял всякий намёк на мягкость, став плоским и деловым. — На всё остальное я готов закрыть глаза, если ты будешь достаточно… откровенна.

— Да, Ваше Величество, — выдохнула я, чувствуя, как камень на шее врезается в кожу.

— Пойдём. Найдём место поуединённее. Где ты сможешь расслабиться и вспомнить всё. С самого первого дня в Бездне. До последней секунды перед побегом. — Он повернулся и медленно направился к высоким резным дверям в глубине зала. — Честно говоря, я ожидал увидеть солдата. А передо мной… испуганная девчонка. А женщины склонны упускать важное под влиянием эмоций.

Не подумав, я спросила:

— Отчего же вы тогда не оставили Келена?

Император замер, едва повернув голову. Холодная усмешка окрасила его губы.

— О, до него я ещё доберусь. Но лишь после того, как он научится смотреть на меня с должным почтением. Иначе, боюсь, могу ненароком вынести ему приговор. Даже я, при всей своей выдержке, порой бываю… импульсивным.