Пленённые бездной

75. Наш новый мир

И когда я открыла глаза, тронного зала больше не существовало.

Трон стоял на каменной возвышенности, а вокруг всё так же был каменный пол — ровный, древний, но теперь открытый небу. По обе стороны от нас вздымались величественные каменные горы, голые, без растительности, но они больше не давили — они защищали, закрывая от ветра.

Я ахнула.

Чуть дальше, насколько хватало глаз, поднялись города. Каменные, суровые, но настоящие — они вырвались из многовекового плена и теперь стояли под солнцем, касаясь своими шпилями чистого неба.

Стражники, что всё это время скрывали лица под капюшонами, вдруг сбросили их. Они запрокинули головы, жадно вглядываясь в голубизну, щурясь от непривычно яркого света. На их лицах было наслаждение. Чистое, детское, почти священное. Солнце. Наконец-то солнце...

Руки резко обхватили меня с двух сторон, вжимая в крепкое тело. Ладони легли на мой всё ещё плоский живот, прижимая к себе так, словно я могла исчезнуть.

— Ты меня напугала, — голос Айза дрожал, он говорил быстро, сбивчиво. — Когда затряслись скалы, я думал, они обрушатся… И не мог подобраться к тебе. Твоя сила… она превосходит мою.

Я повернула голову, выглядывая из-за его плеча.

Внизу, в небольшом углублении среди камней, я увидела её. Фэлия стояла на коленях, запрокинув лицо к небу. По её щекам текли слёзы — чистые, светлые. Она подняла пальцы вверх, словно пытаясь коснуться солнца, словно не веря, что оно настоящее.

Все стражники и арденцы, что направлялись к возвышенности у каменного трона, замедлили шаг. Они смотрели на меня. А потом, словно по единому приказу, начали опускаться на одно колено, склоняя головы.

— Богиня… — прошептал кто-то в первых рядах.

— Посланная небесами, — подхватил другой.

Шёпот нарастал, превращаясь в гул, в рокот, в молитву. Сотни голосов сливались в единый поток, и он обрушился на меня, заставляя сердце биться где-то в горле.

Я сильнее вжалась в тело Айза, пряча лицо у него на груди. Это было слишком. Слишком много. Слишком громко. Слишком… свято.

— Моя богиня, — прошептал он мне в макушку, и в его голосе звучала гордость. — Будь смелой. Сейчас ты нужна им. Расскажи нашему народу о том, что произошло. Они должны услышать это от тебя.

Он потянул меня к трону, к небольшой каменной лестнице. Я в шоке смотрела на него. Что мне сказать? Я понятия не имела, как говорить с целым народом. Мне было неловко, страшно, даже ладони вспотели. А они всё стояли на коленях, склонив головы, и ждали.

Айз замер у подножия трона, не желая подниматься со мной. Я ещё мгновение держала его руку, чувствуя, как тепло его пальцев передаётся мне, а затем отпустила и сделала шаг вверх. Ещё один. И ещё.

Я стояла на возвышении, надо мной — чистое небо, подо мной — народ, который я только что освободила.

— Арденцы! — мой голос разнёсся над замершей толпой, и я поразилась тому, как твёрдо он звучит. — Вы больше не заперты под землёй! Вы свободны!

По рядам пробежал вздох — тысячи людей выдохнули одновременно.

— Император Аэтриона мёртв. Он покинул этот мир от рук нашего Верховного правителя. — Я перевела дыхание. — Я — Энни Хэт. Я вобрала в себя силу камня Кернос. И я смогла освободить вас.

Они смотрели на меня — тысячи глаз, полных надежды, страха, веры.

— Нас ждут большие перемены. Но нет, мы не будем захватывать империю Аэтрион. — Я покачала головой. — Мы объединимся. Под этим новым небом мы будем жить как один народ.

Я сделала шаг к краю возвышения, чтобы они видели меня ближе.

— Я — человек. И я прошу вас о помощи. Давайте вместе поднимем города из руин. Вместе будем трудиться рука об руку с людьми, такими же, как я. — Мой голос дрогнул, но я продолжила: — Да, это будет непросто. Нас ждут непонимание, боль, возможно, новые потери. Но я верю: вместе мы справимся.

Я посмотрела в первые ряды, встретилась взглядом с Фэлией, всё ещё стоящей на коленях со слезами на щеках.

— Потому что свобода — это только начало. А всё остальное мы построим сами.

Какое-то время арденцы молчали, лишь подняв головы и просто смотрели на меня. Тысячи глаз — недоверчивых, благоговейных, растерянных. Я ощутила, как к горлу подкатывает неловкость, но внешне не показала этого. Ни единым мускулом. Я должна быть непоколебимой. Они должны верить.

Я посмотрела на Айза.

Он улыбнулся — одними уголками губ, но в этой улыбке было столько гордости. Он верил. Знал, что я всё сделаю правильно.

Айз сделал несколько шагов ко мне и встал рядом. Не выше. Не вперёд. Рядом. Его голос, низкий и властный, разнёсся над затихшей толпой.

— Вы слышали её. — Он обвёл взглядом замерших арденцев. — Эта девушка, стоящая перед вами, не просто освободила нас. Она вобрала в себя Кернос. Она носит под сердцем моего наследника.

Он взял мою руку в свою и поднял её вверх, чтобы все видели.

— Перед вами Энни Хэт. Верховная правительница Ардении. Отныне и до скончания наших дней!

Он повернулся ко мне, и в его глазах плясали тёплые искры — редкие, живые, только для меня.

— А теперь, — он снова обратился к толпе, — поднимитесь с колен.

Тишина взорвалась гулом, криками, плачем. Люди обнимали друг друга, смотрели на небо, смеялись и плакали одновременно. Но я слышала только стук собственного сердца и чувствовала только тепло его руки, сжимающей мою.

Внизу, в толпе, я увидела Кира. Он стоял, запрокинув голову, и смотрел на солнце. Его лицо было чистым — ни следа чёрной чешуи. Я смогла. Я действительно смогла изменить его.

А потом Айз отпустил мою руку.

Я растерянно посмотрела на него, но он уже мягко опускался на одно колено. Прямо здесь, перед всем своим народом. Он протянул мне ладонь и раскрыл её. На ней лежало кольцо — чёрный камень с фиолетовыми вкраплениями, мерцающими в солнечном свете.

— Если бы ты не сбежала от меня тогда, — тихо начал он, — я бы сказал это раньше. Но, наверное, всему своё время.

Он поднял на меня глаза, в которых горела надежда и что-то ещё. Это чувство мне было ещё незнакомо.

— Энни Хэт. Ты возьмёшь моё имя?

Я замерла. Вокруг затих гул — кажется, арденцы тоже замерли, наблюдая за этой сценой. Мы ведь уже всё решили. Или он специально ждал этого момента? Ждал, чтобы сделать это здесь, перед своим народом?

Его глаза горели. Он ждал.

Я кивнула. Не смогла выдавить ни слова — просто кивнула, чувствуя, как слёзы защипали глаза.

Айз улыбнулся — тепло, широко, по-настоящему. Он взял мою руку, поцеловал кончики пальцев, задержавшись губами чуть дольше положенного. А затем осторожно надел кольцо.

Оно легло идеально. Будто всегда здесь было.

Айз поднялся, взял моё лицо в ладони и посмотрел так, будто видел впервые. Будто я всё ещё могла его удивить.

— Энни Даминор, — произнёс он медленно, смакуя каждое слово. — Звучит идеально...

И поцеловал меня под солнцем, которое я вернула. Под взглядами народа, который стал моим.

Где-то в толпе кто-то всхлипнул. Кто-то засмеялся. А кто-то начал аплодировать — сначала робко, потом всё громче, и вскоре эти хлопки слились в единый гул.

Я обвила руками его шею и улыбнулась в поцелуй.

Энни Даминор. Даже не верится...

Живот стал выпирать сильнее — уже заметно, уже по-настоящему. Я погладила его по привычке, чувствуя, как внутри что-то шевельнулось в ответ.

Вокруг кружили Серила и Фэлия. Они что-то обсуждали, спорили, смеялись, то и дело поглядывая на меня с заботливым прищуром. А в углу, мягко вытирая глаза кружевным платочком, на бархатном кресле сидела моя мама.

Она всё ещё не могла поверить. Когда мы с Киром появились на пороге нашего дома, она сначала замерла, потом всплеснула руками, а потом расплакалась — и долго не могла остановиться, слушая наши рассказы о том, что война окончена, что император мёртв, что её дочь заняла место на троне.

— Я не могу поверить, — хлюпала она носом, сжимая платок. — Моя девочка так выросла…

Серила тут же опустилась рядом с ней, мягко обхватив её ладони.

— Мы так рады, что вы смогли посетить нас, госпожа Вирен.

— Зови меня просто тётушка Вирен, — мама улыбнулась сквозь слёзы. — Мне непривычно такое обращение. Я же не какая-то важная особа.

Я усмехнулась, обхватив руками пышное чёрное платье с серебристым узором, и медленно двинулась к ней.

— Мам, ты точно решила не оставаться во дворце? Рядом с нами? Кир уже вступил на службу, будет подле меня. — Я остановилась рядом, положив руку на спинку её кресла.

Мама подняла на меня свои тёплые глаза — точно такие же, как у меня, только с сеточкой морщин в уголках.

— Я хочу остаться в нашем доме, — мягко ответила она. — Он всё ещё хранит память о твоём отце. Мне так будет легче. Спокойнее.

Я вздохнула, понимая, что спорить бесполезно.

— Но как родится малыш, — мама вдруг оживилась, — я сразу приеду. Помогу тебе. У тебя ведь теперь столько важных дел, а ты в таком положении… — Она покачала головой, явно не одобряя моё упрямство. — Нельзя же так себя не беречь!

Я улыбнулась, наклоняясь и целуя её в мягкую щёку.

— Всё будет хорошо, мам. Обещаю.

Я подошла к высоким окнам, распахнутым в сад. В комнате всё ещё пахло свежей краской — дворец только отстроили заново. Центром наших земель так и остался дворец императора Лукана, умершего в его стенах и хранящего множество секретов. Мы не стали менять место — слишком много сил уже было вложено в восстановление. Но воздух здесь стал другим. Чище. Легче.

Не могу сказать, что всё шло гладко. Ушло пять месяцев на то, чтобы начать восстанавливать города. Ардения и Аэтрион оказались слишком далеки друг от друга — и дело не в разделяющем их расстоянии. Дело в разных мировоззрениях, в разных традициях, в разном поведении. Люди смотрели на арденцев с опаской. Арденцы на людей — с недоверием.

Несколько восстаний мы смогли подавить. Не силой — терпением. Давая людям кров и работу, восстанавливая сожжённые хозяйства. Это было тяжело. Иногда казалось, что стена между нашими народами выше той, что держала арденцев под землёй.

И вот сейчас, когда голодающих стало меньше, когда людей без крыши над головой почти не осталось, я наконец согласилась на церемонию.

Я улыбнулась, глядя на своё отражение в стекле.

Бедный мой мужчина. Сколько же он натерпелся от моего изменившегося характера. Гормоны, усталость, бесконечные споры с советниками — я превратилась в настоящую фурию. Казалось, он уже готов был скрутить меня и силком привести к алтарю, лишь бы поставить точку в этом бесконечном ожидании.

Но он ждал. Понимал. Терпел мои перепады настроения, мои слёзы посреди ночи, мои внезапные приступы голода в три часа ночи. Он просто был рядом. Всегда.

Я погладила живот — малыш толкнулся в ответ, словно тоже знал, что сегодня особенный день.

— Сегодня, — прошептала я. — Сегодня я наконец стану твоей по-настоящему.