Пленённые бездной

47. Дворец

Дорога казалась бесконечно долгой и изнурительной — по крайней мере, для меня. Келен сидел рядом: глаза закрыты, тело расслабленно откинулось на мягкое сиденье. Машина разительно отличалась от тех, что мне доводилось видеть раньше — просторная, комфортная, явно не из дешёвых.

На переднем сиденье, рядом с водителем, расположился главнокомандующий. За всё время пути он не произнёс ни слова.

Казалось, мы едем уже целую вечность. Меня впервые в жизни укачивало — непривычное и неприятное ощущение. Поясница ныла, но я старалась не подавать виду, не хотела выглядеть слабой. Вместо этого я уставилась в окно, изо всех сил стараясь сдержать подступающую тошноту — не хватало ещё испачкать роскошную обивку салона.

Живот сводило тупой болью. Я попыталась вспомнить, когда в последний раз были месячные, но из‑за череды последних событий память словно затуманилась. Скорее всего, в этом и крылась причина моего недомогания. Мысль о том, что я могу прибыть в столицу с позорным мокрым пятном на песочных брюках, заставляла внутренне содрогаться.

Голова Келена внезапно скользнула по спинке сиденья и опустилась на моё плечо, прибавив ощутимый вес. Но, кажется, он наконец уснул — и это к лучшему. Он выглядел измученным, отдых ему был просто необходим.

Теперь я оказалась в неудобном положении: с одной стороны меня прижимал Келен, с другой — твёрдая дверь. Я старалась дышать глубоко и ровно, крепко сжимая пальцы. Если станет совсем невмоготу, придётся попросить остановить машину.

Автомобиль то и дело раскачивало, каждая неровность дороги заставляла желудок судорожно сжиматься. Но когда мы выехали на ровный асфальт, я невольно выдохнула с облегчением — мучительная тряска наконец прекратилась.

За окном потянулись невысокие дома. В плотном тумане их очертания расплывались, но я всё же отметила, что они разительно отличаются от убогих лачуг Хеллгрима. Вероятно, это жилища состоятельных людей. Мысленно я представила, как здесь было прежде: утопающие в зелени улицы, солнечный свет, не скрытый плотной пеленой тумана. Хотелось бы мне увидеть эти места в их прежней красоте.

Постепенно пейзаж сменился. Впереди, сквозь плотную пелену тумана, проступили очертания Велисантии — столицы империи Аэтриона.

Вскоре начал проявляться мост. Он открывался фрагментами: то огромная каменная опора, то изящная арка — и вновь всё скрывалось в белёсой мгле. Влажный камень, покрытый мельчайшими каплями, казался темнее обычного.

Я прилипла к окну, сбрасывая голову рыжика с плеча. Над серединой моста смутно угадывалась высокая арка. Видны были лишь общие очертания — внушительная высота и какие‑то фигуры наверху.

Я напрягала зрение, пытаясь уловить хоть что‑то отчётливое, однако туман скрывал от меня общность картины. В воображении рисовались невидимые улицы, уходящие вдаль, величественные дома, скрытые в глубине, силуэты людей, бредущих по аккуратным тротуарам.

Машина остановилась у высокого здания из тёмно-серого камня. Главнокомандующий вышел первым, не оглядываясь. Я не знала, можно ли нам уже двигаться, и толкнула Келена в бок. Он что-то недовольно пробормотал и открыл глаза.

— Уже приехали? — произнёс он так, будто мы не провели в дороге всю ночь и целый день. Солнце уже садилось, окрашивая туман в грязно-багровые тона.

— Да. И ты храпел всю дорогу, — поддразнила я его, пытаясь встряхнуть собственное оцепенение.

Сзади щёлкнул замок багажника, а затем открылась дверь с моей стороны. Главнокомандующий протянул нам два свёртка из ткани.

— Переоденьтесь. Перед Его Величеством в таком виде появляться нельзя. Ни в коем случае.

Мы отвернулись друг от друга и начали стягивать одежду. То, что нам выдали, оказалось неожиданно качественным: комплект тёмно-бордового цвета, из плотной, но мягкой ткани. Брюки сидели идеально, не стесняя движений, куртка была приталенной, с чёрной вышивкой на плечах — стилизованными крыльями и мечами. К ней прилагался короткий плащ-накидка из такого же материала.

Я уже застёгивала последние пуговицы, когда что-то твёрдое коснулось моей головы. Инстинктивно я схватила руку Келена, резко обернувшись. В его пальцах была простая деревянная расчёска.

— Она была в свёртке. Позволишь? Твои волосы совсем спутались — выглядишь как маленькое пугало, — произнёс он с тёплой улыбкой.

Я молча развернулась к нему спиной, перекинув спутанные пряди через плечо. Его пальцы осторожно разбирали колтуны, бережно распутывая узлы. Я уже устала от наших ссор и споров — и сейчас просто наслаждалась этим тихим моментом дружеской заботы.

— Так гораздо лучше, — он слегка дёрнул меня за прядь, и я почувствовала, как углы губ сами собой поползли вверх.

— Спасибо, — прошептала я, не оборачиваясь.

Как только мы вышли из машины, сразу заметили главнокомандующего: он разговаривал с группой вооружённых мужчин в строгой форме у самого входа.

Улицы были совершенно пусты. Это удивило меня: солнце только садилось, а вокруг — ни души. «Где все люди? — подумала я. — Почему здесь никого нет?»

Зажглись первые фонари, подсветив фасад здания и приковав моё внимание.

Перед нами возвышалось не просто строение, а поистине прекрасное сооружение: вырезные каменные колонны, просторные окна, изысканные детали отделки. Несмотря на явный возраст, здание сохраняло благородство линий и внушало трепет своим величием.

Это и был главный замок Аэтриона — резиденция императора Лукана Вейла.

Заметив нас, главнокомандующий резко вскинул руку, подзывая к себе.

— Запомните три правила. Первое: беспрекословное подчинение. Любое распоряжение — закон. Второе: не сметь перебивать. Открываете рот только когда спрашивают. Третье: выполняете всё точно и без промедления.

Мы одновременно кивнули. Правила здесь были иными — это стало ясно с первого мгновения.

Стражи у входа расступились, пропуская нас, но их взгляды скользили по нам с холодной оценивающей пристальностью — будто мы не новобранцы, а нечто опасное и непредсказуемое. Впрочем, возможно, так они смотрят на каждого: в конце концов, внушать трепет одним взглядом — часть их службы.

А главнокомандующий, видимо, считал нас полными идиотами, раз счёл нужным объяснять такие очевидные вещи.

Когда мы переступили порог, я невольно задержала дыхание. Здесь было не просто роскошно — подавляюще роскошно. В таких местах мгновенно чувствуешь себя ничтожным, самым низшим из существ, случайно забредшим в обитель величия.

Нам открылись идеально ровные стены, украшенные картинами сражений в массивных золотых рамах. Просторный коридор заливал яркий свет — его источала огромная хрустальная люстра, переливающаяся тысячей бликов. Всё здесь дышало историей.

Нас провели через анфиладу залов — каждый просторнее и холоднее предыдущего. И вот мы вошли в главный. Потолок тут был настолько высок, что голова кружилась. Всё вокруг — стены, колонны, пол — было выдержано в бледных, почти белых тонах.

В центре зала, на мраморном возвышении, застыл трон. Не просто роскошный — избыточно вычурный: резное дерево, сплошь покрытое позолотой, спинка, увенчанная замысловатым символом, обивка из тяжёлого, приглушённо‑багрового бархата. За спиной правителя раскинул крылья огромный герб империи — золотой ястреб, будто готовый сорваться в полёт.

Я ожидала увидеть мужчину в годах — всё-таки императору должно быть под сорок. Но тот, кто восседал на троне, казался вырванным из другого времени, моложе, чем следовало.

Когда мы приблизились, все вокруг — стражи в строгой форме, сам главнокомандующий — склонились в глубоком, синхронном поклоне. Я поторопилась повторить движение, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам.

Подняв голову, я смогла наконец разглядеть его. Тёмные волосы лежали в небрежной, но точной волне. На голове была не диадема, а изящная золотая корона с витыми узорами и вкраплениями драгоценных камней. Короткая, аккуратная борода подчёркивала линию челюсти, делая её жёстче. Плечи покрывала широкая накидка, расшитая сложным золотым узором, на левом плече вышит ястреб.

Но больше всего цепляли глаза. Тёмные, с лёгким раскосом, они смотрели прямо на меня — не на нашу группу, а именно на меня. В них читался не гнев, а безмолвный вопрос. И лишь тогда я поняла свою ошибку: я была единственной, кто позволил себе так пристально его разглядывать. Опустив взгляд, я уставилась на собственные ноги.

Главнокомандующий шагнул вперёд, прижав руку к груди в чётком воинском приветствии.

— Ваше Величество. Честь вновь предстать перед вами. Приказ исполнен. Я привёз тех, кто, несмотря на юность и неопытность, сумел выжить в самой пасти Бездны и вернуться.